Мой жених, Артём, и моя сестра, Кристина, украли песню, в которую я три года вкладывала всю свою душу. Это был мой шедевр, песня, которая должна была определить нашу совместную карьеру.
Я услышала весь их план через приоткрытую дверь студии звукозаписи.
— Это единственный способ получить премию «Авангард», Крис, — настаивал Артём. — Это твой единственный шанс.
Моя собственная семья была в сговоре.
— Талант-то у неё, я знаю, но с давлением она не справляется, — сказала Кристина, цитируя наших родителей. — Так будет лучше для семьи.
Они видели во мне не дочь и не женщину, на которой Артём должен был жениться через три месяца, а лишь механизм, инструмент.
Правда оказалась медленным, леденящим ядом. Мужчина, которого я любила, семья, которая меня вырастила, — они питались моим талантом с самого моего рождения. А ребёнок, которого я носила? Он был не символом нашего будущего, а последним замком на клетке, которую они для меня построили.
Позже Артём нашёл меня дрожащей на полу нашей квартиры. Он изображал беспокойство. Притянул меня к себе, что-то шепча в волосы:
— У нас столько всего впереди. Мы должны думать о ребёнке.
Именно тогда я поняла, что должна делать. На следующий день я сделала звонок. Артём слушал по второй линии, его голос срывался от паники, которая наконец-то была настоящей, а я спокойно говорила в трубку:
— Да, здравствуйте. Я бы хотела подтвердить свою запись на завтра.
— На ту самую… процедуру.