Когда я лежала в операционной с послеродовым кровотечением, жизнь стремительно покидала моё тело.
Мне срочно требовалась подпись мужа на согласии для экстренной операции.
Я звонила ему тринадцать раз из последних сил, умоляя приехать.
Наконец он ответил, но лишь для того, чтобы раздражённо заявить:
«Рожать — это женская работа. Не смей сбивать мой настрой перед важным матчем».
А затем в трубке раздался сладкий голос дочери моих приёмных родителей, Ксении:
«Кирилл, соревнование вот-вот начнётся. Не позволяй посторонним людям расстраивать тебя».
Связь оборвалась, и он бросил меня умирать в больнице ради женщины, которая годами отравляла мне жизнь.
Чудом выжив, я открыла глаза и увидела по телевизору, как мой муж празднует победу на льду, нежно обнимая Ксению.
Диктор радостно вещал о скорой свадьбе этой «золотой пары», пока соседки по палате открыто насмехались надо мной, называя жалкой сиротой, которую заслуженно вышвырнули.
Два года я была для него лишь удобной декорацией, покорной девушкой без связей, которую можно безнаказанно унижать и предать в самый страшный момент.
Глядя на своих новорождённых двойняшек, я задыхалась от боли и несправедливости, не понимая, почему должна быть растоптана теми, у кого нет сердца.
Но тут дверь моей палаты открылась.
Вошёл заведующий отделением с тестом ДНК в руках, а за ним — невероятно богатые и влиятельные люди, прилетевшие на частном самолете.
«Аделина, моя малышка... Мы искали тебя двадцать два года», — в слезах произнесла потрясающе красивая женщина.
Мой настоящий отец-миллиардер и трое старших братьев встали у моей кровати, сжимая кулаки от гнева.
«Никто не смеет так унижать дочь семьи Соколовых. Он останется ни с чем».
Я вытерла слёзы и взяла в руки подготовленное соглашение о разводе.
Пришло время Кириллу узнать, кого именно он бросил умирать.