Глава 3 Голиаф. Старт

Старт Хорошо, когда все хорошо. Семь лет замужества до сих пор кажутся сном. Что привлекло утонченного красавца к застенчивой угловатой девушке? - Ты серая мышь, на тебя никто не посмотрит, - говорили ей сверстницы в пансионе. - Займись чем-нибудь умным, чтобы от одиночества не страдать. Она чувствовала себя обреченной. Мир вокруг бешено вертелся, с трудом выйдя из страшной войны и жадно глотая жизнь. Все торопились насладиться радостью до безумия. Жили одним днем, и никто не думал о завтра. Как пир во время чумы. Она не знала за что зацепиться, чтобы не упасть на землю, уходящую из под ног. - Милая, - с добротой говорила университетский библиотекарь, достойная пожилая женщина. - Не терзайтесь сомнениями. В сущности, от каждого из нас ничего не зависит. Просто живите и все. - Нет, - отвечала она. - Не может быть бессмысленным каждый день. Это обидно – просто так сгореть без следа. Должен быть смысл нашей жизни. - Спросите у него, - кивнула библиотекарь на сидевшего в дальнем углу зала молодого человека. - Один из лучших на курсе. Ходит сюда каждый день. Три научных работы. Серьезно играет в шахматы. Недавно победил в большом турнире. В то время многие играли в шахматы. Игра стала отдушиной для мыслей и чувств. Эмоции уходили в головокружительные комбинации, а житейский прагматизм в стойкую позиционную игру. Она взяла книгу наугад и села за соседний стол слева от него. Он что-то страстно писал в тетради, изредка глядя учебник. Быстрым шагом в зал вошел однокурсник и решительно направился к столу. Обаятельный весельчак, любитель и любимец доброй половины женской части университета. - Реферат отличный, - пожав руку, произнес шахматист. - Посидим две-три ночи, и будет приличная научная работа. - С ума сошел, - ахнул друг. - ночью надо спать. И желательно с кем-то. - Бутончик, Розочка, Бабочка, Лепесток, кто в этот раз? - спросил с иронией, отложив тетрадь. - Одуванчик, - восхищенно прошептал приятель. - Как подуешь, так вокруг и порхает нежность. - Рад за тебя. Когда нагуляешься, помогу написать работу. Только пыл и азарт не промотай. Без них ничего не выйдет. Что еще? – спросил, видя как тот мнется в нерешительности. - На мель я сел, - пожаловался красавчик. - Жизнь трещину дала. - Велика ли трещина? - весело спросил. - Как в прошлый раз, - в голосе зазвучала надежда. - Ты должен уже две стипендии, - сказал, доставая чековую книжку и расписываясь. – В последний раз. - Спаситель, - чек мгновенно исчез в кармане пиджака. - Как перевод из Аргентины придет, сразу рассчитаюсь. - Со всеми расплатись, - предупредил, расставаясь, - А то пострадаешь за долги, и наука большого таланта лишится. - Спасибо, - так расчувствовался, что вышел, пятясь назад. Больше он не писал. Просто снял очки и обернулся к ней. От неожиданности ее охватил ступор и слегка приоткрылся рот. - Подойдите, пожалуйста, - этой просьбе невозможно было противиться. Она покорно села рядом. - Кто он по-вашему? Дон Жуан, Казанова, ловелас, дамский угодник? - Так говорят, - еле выдавила она в ответ. - Просто он любит жизнь и боится ее лишиться. Спешит и торопится. Талантливый разгильдяй, - она не помнила как ее рука оказалась между его ладоней. - Нужно быть хозяином своей судьбы – вот по-моему смысл жизни. Создать, защитить то, что потом может создать само. Я слышал Вас, я на Вас смотрю. Будете со мной? – Она смущенно кивнула в ответ. Говорить не могла, язык отнялся и в горле пересохло. Теперь раннее утро. Ее молодой профессор математики мирно спит, слегка посапывая. В детской тишина. Две маленькие разбойницы долго баловались и бесились. Встанут нескоро. День предстоял серьезный. - Сегодня будут гости, - с утра сказал Математик. - С ними в мою жизнь войдет нечто новое. Я этого и желаю и боюсь. - Ничего, - она в порыве обняла его. - Мы справимся. - Да, обязательно, - прижал он ее к себе. - Как хорошо, что у меня есть ты. Гости явились в назначенный час. Мыслитель – великий чемпион двух десятилетий. Обнял его как ученика, как сына. Двое других слегка смутились. Они знали друг о друге и только. Сава дружил с Голиафом с детства. Знал его как никто другой. Он был рад успех друга, но тот забыл о нем. Нельзя забывать старых друзей. Сало после смерти Рихарда считался лучшим чешским шахматистом и мечтал о поединке с Голиафом. Но шахматная федерация Чехословакии была бедна и не могла собрать средства на организацию матча. А у голландцев деньги нашлись. И нашелся игрок, которого многие считали учеником Мыслителя. Сам Математик идею сражения воспринимал с опаской. Бросить вызов Голиафу и быть разгромленным – это могло стать пятном на всю жизнь. В те времена всю моральную ответственность за поединок с чемпионом нес претендент. Математик любил чистоту и сознавал принципиальную несоизмеримость сил. Но Мыслитель видел глубже. - Голиаф, победив Гения, первые четыре года был великолепен, - пояснял он. - Но потом его игра стала однообразной, тактические приемы привычными. Вместо творчества появился необдуманный риск. Часто авторитет давит соперников вместо него. Если хорошо подготовиться разработать новые варианты в дебютах, его положение станет незавидным. - Он стал самоуверен, - небрежно произнес Сава. - Вряд ли будет серьезно готовиться к матчу. Эти слова не очень обнадеживали. Математик еще ни в одной партии не побеждал Голиафа. - Здесь важно преодолеть не только соперника, но и самого Себя, - рассуждал Сало. - Свой страх. - Это и есть самое трудное, - вздохнул Математик. - С первого хода неведомая сила сжимает мышцы и перебивает дыхание. - Это лишь авторитет, - убеждал Мыслитель. – Но он не добавляет мастерства. А оно у Голиафа идет на убыль. Сегодня его можно победить. И я хочу, чтобы сделал это именно ты. - Хорошо, - принял решение хозяин. - Но работа нам предстоит большая, = обратился он к секундантам. В назначенный день матч за звание чемпиона мира начался. За день до начала Математик, случайно увидев Голиафа в летнем кафе выразил признательность и уважение. - Нашли поединщика, - смерил тот его презрительным взглядом. - А я тебя уважал. Ты же прагматик, а полез в безнадежное дело. Не Гений, не Мыслитель, даже до Стоика не дотянешь. Просто приличный игрок. Я тебя разорву. Жаль только старика обидеть – так тебе верит. - Для меня все равно честь сразиться с Вами, - вежливо ответил Математик и откланялся. Предстояло тридцать партий матча. В первой он был жестоко разбит.