Глава 3 Нежеланный питомец

Лилия инстинктивно напряглась, крепче сжав холодную латунь дверной ручки. Она заставила себя медленно выдохнуть, хотя внутри всё сжалось от предчувствия. В полумраке коридора полуобнажённое тело мужа казалось ещё более мощным, а влажный древесный аромат мыла смешивался с остатками виски, создавая давящую атмосферу. Она спросила ровно, не отводя взгляда: «Что-то ещё?» Константин сделал шаг вперёд и протянул руку. От него пахло не только мылом, но и чем-то едва уловимым, тревожным. Он не коснулся её, только отвёл створку спальни, приоткрывая обзор на тёмную комнату. Из дверного проёма неслышно выскользнул крупный белоснежный кот и, тихо мурлыкнув, принялся тереться мордочкой о щиколотку Лилии. Снежок, почувствовав чужое присутствие, на мгновение прижал уши, но затем снова прижался к её ноге. Она подобрала исхудавшее животное около больницы месяц назад, тайком выходив его в своей спальне, пока муж находился за границей. Взгляд Константина опустился, и лицо его переменилось. В нём не было прежней злости — скорее усталое раздражение. Он кивнул на кота: «Это ещё что такое?» Голос прозвучал ровно, но в нём слышалась холодная нотка. Лилия не спеша наклонилась, подхватила кота на руки и прижала к груди. Она почувствовала, как бьётся его маленькое сердце, и это придало ей сил. Снежок доверчиво уткнулся ей в шею. Она встретила его взгляд прямо. Она ответила твёрдо: «Это мой кот, его зовут Снежок. Он чистый и не выходил за пределы этого крыла». Константин коротко усмехнулся: «Твой кот? Лилия, ты, кажется, перепутала особняк Волковых с приютом для бездомных тварей». «Он никому здесь не мешает. Я сама убираю и покупаю корм на свои деньги». Она знала, что спорить с ним сейчас бесполезно, но не собиралась отступать. Он покачал головой: «Мне всё равно, на чьи деньги ты его кормишь. Я не потерплю шерсть и запах в доме». Константин не двинулся с места, но в его тоне появилась та самая жёсткость, которую Лилия знала слишком хорошо. В коридоре повисла вязкая тишина, и Лилия явственно слышала стук собственного сердца. Он произнёс раздельно: «К утру кота здесь быть не должно. Либо ты сама найдёшь ему место, либо я распоряжусь, чтобы его отвезли в приют». Лилия выпрямилась. Она прижала Снежка чуть крепче, чувствуя, как его когти слегка цепляются за её халат. Она не сводила с него глаз, но в её лице не было ни мольбы, ни растерянности. Она сказала тихо, но отчётливо: «Ты можешь сколько угодно разыгрывать хозяина этого дома. Но к моей комнате и к тому, что в ней, ты не имеешь никакого отношения. Кота я увезу сама, без твоей помощи». Константин замер. Их взгляды встретились, и ни один не отвёл глаз первым. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд стал внимательным, изучающим. В наступившей тишине было слышно только тихое урчание кота, прижавшегося к её груди. «Ты забываешь, где находишься», — сказал он. «Нет, — ответила Лилия, — это ты забываешь, что я не прислуга и не твоя вещь». Её голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Затем Константин отступил в сторону, сунув руки в карманы, и криво усмехнулся. Достав из кармана брюк льняной платок, он вытер пальцы, скомкал платок и небрежно сунул обратно. Он негромко произнёс: «Запомни, Лиля: в этом доме я решаю, что допустимо. И привязываться к чему-либо я тебе не позволю». Она вскинула подбородок: «А ты запомни, Константин, я давно уже не спрашиваю твоего позволения». Он развернулся и ушёл к себе, захлопнув дверь с такой силой, что задрожали хрустальные подвески на бра. Лилия постояла несколько секунд, прислушиваясь к тишине. Затем опустилась на корточки, посадила Снежка на пол и достала из-под кровати переноску. Она положила туда старое одеяльце, погладила кота за ушами, собрала в небольшую сумку миску и пакетик с кормом, затем бережно уложила его в переноску. В комнате было тихо, только за окном шумел ветер. Едва забрезжил серый рассвет и во дворе послышался рокот отъезжающего автомобиля Константина, Лилия накинула пальто, взяла переноску и вышла через чёрный ход. Она не оглянулась на особняк. Утро было холодным, и она поёжилась, но не от холода, а от накопившегося напряжения. Поймав машину, она направилась в спальный район столицы, к старой панельной многоэтажке, где жила Юлия Белова.