Глава 2 Воин Света

Я - Воин Света. Официально, по паспорту. Моего отца звали Игорь Воин. Да, такая фамилия! Не Воинов, Воинер, или Воинавич. Просто и четко: Воин. Фамилия редкая. Как то раз я пробовала составить семейное древо, хотя бы со стороны отца - так все рухнуло уже на втором колене - прабабка вообще оказалась неизвестно кто, а дед приехал откуда-то с Карелии. По семейному преданию, которое веками передается по мужской линии, известно, что в роду Воинов рождаются только мужчины. Но на мне святая традиция споткнулась… В священную ночь моего зачатия маленький головастик Александр Воин или там Владимир Воин чинно мирно благородно топал к уготованной ему многовековой родовой традицией яйцеклетке - тут то я и вломила ему по яйцам и заняла заветную ячейку жизни, чтобы через девять месяцев мой папа пять раз переспросил врача, потом увидел меня - сморщенный орущий комочек в громадном свертке, сурово насупил брови, сорвал и кинул в мусорку розовый бант. Маму я не помню, а растил меня он - мой отец. Как бы вам поярче описать метод его воспитания…? На свое первое сентября я стояла на линейке в удобном черном спортивном костюме и с маленькой незаточенной катаной у пояса. Упитанный мальчик подкрался сзади и дернул за косу. Я развернулась, отточенным движением вломила по печени рукоятью меча, ухватила за грудки, уронила через бедро на асфальт! Мгновение спустя катана пела у горла ревущего и перепуганного насмерть первоклассника, а я своими маленькими мозгами думала: добить врага или это уже считается за победу? Все десять классов я закончила экстерном, за четыре года, на дому, под чутким присмотром отца. Он ухитрялся заниматься со мной всеми предметами разом, еще и тренировать два раза в день, если не был в командировке. По работе он отлучался редко, чаще ездил на учения - а российская команда спецназа “Альфа”, в которой он состоял, тренировалась ох как часто! Куда чаще, чем ездила “по вызову”. До сих пор помню случай из раннего детства - мы с папой парились в бане на даче. В тот раз я вдруг увидела, сколько у отца на теле шрамов: они буквально полосовали тело с ног до головы - живот, спину, руки, ноги… - Папа, а это с работы? - пропищала я, осторожно проведя пальчиком по здоровенному рваному следу на животе. - Ну что ты, дочь. - улыбнулся отец. - Это с тренировок. - Зачем же столько? - разинула я глазенки. Папа плеснул на раскаленные угли еще ковшик, забрался на самую верхнюю скамейку и блаженно вдохнул, сидя посреди облака горячего пара. - Жил такой древний главнокомандующий, звали его Суворов. - у него всегда наготове были цитаты древних воинов и мудрецов, а особенно он любил японцев: Сунь Цзы, Лао Цзы, Конфуция и других. Но вспоминал и российских. - Он сказал “Тяжело в учении - легко в бою”. Пусть меня порвет на тренировке - но в работе я останусь жив. По-правде, доча, с работы у меня до сих пор ни одного шрама… Бог милует! *** Но все когда-то случается в первый раз. Через две недели после того, как мне стукнуло пятнадцать лет, папа опять уехал в командировку. Проснулась утром в воскресенье - лето, жара, духота и мне вдруг стало так тоскливо… Я не умела заводить себе друзей - через пять минут “нормального разговора с нормальным человеком” мне становилось душно. Поэтому моя жизнь состояла из тренировок, фильмов без перевода: на английском, японском, китайском, французском, оригами, прогулок в одиночестве и упражнений с мечом. В этом возрасте я его уже точила каждый день. по полчаса обрабатывая совершенное лезвие жестким точильным камнем и мягким шелком, добиваясь бритвенной остроты. Так и сегодня: повисела на турнике, посмеялась над японской комедией. Хотела помахать катаной в додзё, а потом вдруг подумала - поеду-ка на дачу! Приехала ближе к вечеру. Натопила баню, попарилась, искупалась в речке рядом с домом и уже собиралась идти спать, как вдруг дверь на входе в участок скрипнула. Я ящерицей скользнула в дом, вылезла на крышу через мансарду и осторожно подползла к самому краю, готовясь в любой момент атаковать врага, на лету доставая меч. И вдруг обмерла: от калитки, держась одной рукой за стену, а второй за живот, брел, еле перебирая ногами, отец. По натоптанной от входа траве за ним тянулся красный след. Я сиганула вниз, подхватила папу, помогла дойти до веранды. - Света, что ты тут… - прокряхтел отец, пока я снимала футболку. - Что случилось? - перебила я его вопрос. - Тебе еще рано о таком... - Ты что, в засаду попал? Здесь, под Питером? Где твое снаряжение? - Меня вообще здесь не должно быть. М-м-м… Говорю же, тебе еще рано, не спрашивай. Неси аптечку, меня надо латать. Теорию мы с тобой изучили, а сейчас, доча, экзамен. - Я не готовилась… - буркнула я, уже по пути в дом. - А вот такие, Света, у жизни экзамены! Других не припасено... - крикнул отец, пока я не исчезла в дверях. Когда я вернулась, он лежал и скрипел зубами от боли. Откупорила пузырек со спиртом, начала промывать рану, как вдруг отец опять закряхтел и сказал: - Света, обещай мне одну вещь. - Обещаю. - кивнула я. - Я же не договорил.... - А я все равно обещаю. Мне ведь не надо будет накраситься, надеть каблуки и выйти замуж? По лицу отца пробежала улыбка . - Как же ты на маму похожа. Я чуть не уронила спирт. Отец никогда не говорил о маме, а я никогда не заводила эту тему, хотя вопросов хватало… Обработав рану, я поставила банку на стол и попросила: - Давай позже? Сейчас мне надо тебя зашить, а для этого - не отвлекаться. Отец кивнул. Я достала иголку с медицинской ниткой, вымочила нитку в спирте и подержала иголку над огнем зажигалки. Вдела нитку в ушко, примерилась и сделала первый стежок. - Света, обещай мне пойти в школу. - вдруг сказал отец. - Я уже её окончила. - удивилась я. - Не важно. Не в аттестате дело… М-м-м... - отец вдруг сморщился и какое-то время молчал, пока я работала мелкими стежками. Потом вздохнул и с усилием договорил. - В сентябре ты пойдешь в одиннадцатый класс. Документами и твоим аттестатом я займусь, не переживай. - Папа, ну где я, а где эта школа? - взмолилась я. - Давай сделаем как запланировали, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Еще год и я смогу уже пойти в университет спецназа! - Света… - Папа вдруг охнул и схватился за грудь. Из второй раны, до которой я еще не добралась, вдруг хлынула кровь. Черт побери… Я тут же сделала еще один укол новокаина, взяла пинцет, достала пулю, как он вдруг крепко схватил меня за руку, и заглянул в глаза. - Обещай мне! - Да обещаю, обещаю!!! Лежи уже спокойно! - заорала я, откинула руку и принялась накладывать стежки на кровоточащую рану. Из вредности пошла в школу только в середине сентября. - Дети, у нас новенькая! - объявила скрипучим голосом классная учительница с тускло-голубыми волосами, этакая Мальвина на пенсии. - Её зовут Воин Света! И не надо смеяться, дети… - Ха-ха-ха-ха! - покатился в один голос класс. - Воин! Света! И даже с мечом, ха-ха-ха-ха! “Ну папа, ну, блин, спасибо...” - подумала я, положив руку на рукоять катаны. Ржач толпы ударился о мой мрачный взгляд, неловко споткнулся, задрожал и распался. В неловкой тишине, которую не решалась побеспокоить даже учительница, я простучала каблучками до единственной парты, за которой было свободное место - задней в правом ряду и села, не посмотрев на соседа. - Ты ведь не против, правда? - бросила я через плечо, снимая с плеча плотный удобный защитного цвета рюкзак с тетрадями и учебниками. - Нет, нисколько. Кстати, я Тёма. - ответил мне мальчик, перебирая в руках наушник от кассетного плеера. - А я Света. Света Воин. - Да, я знаю. - кивнул мальчик. - А я - Тёма. Тёма Тихий. Я сперва не поняла, шутит он или говорит всерьез, поэтому замерла, повернулась и посмотрела прямо в его карие глаза, морально готовясь к повтору моего опыта из первого школьного дня и вдруг поняла: он не смеялся. Все ржали, да и сейчас нет-нет, но озирались и улыбались - пока классная бубнила что-то себе под нос, поправляя нелепую прическу. Тёма же смотрел серьезно, не отводил и не щурил взгляд, только мигал иногда длинными ресницами. Грязные патлы волос падали на плечи помятой школьной формы. Я оглянулась на остальных - добрая половина одноклассников под моим взглядом тут же отвернулась - в форме был только он один. - Почему на тебе форма? - спросила я тихо. - Мама покупает. - смутился он и затеребил пуговицу на рукаве. - Так ты не носи. - удивилась я. - Она на последние деньги каждый год покупает, мне совестно её расстраивать. - пробурчал он, покраснел и уткнулся в тетрадь. Щуплый Тёмка, в школьной форме не по размеру и я, с катаной у пояса - отличная вышла парочка! Я чуть позже переговорила о нем с местными “авторитетами” и от Тёмки резко отстали, хотя до меня щемили, с самого первого класса, из-за мятой формы не по размеру, немытых волос до плеч и громоподобной мамы, которая несколько раз за год заявлялась в школу “разбираться, что тут вообще творится!” Я могла опрокинуть Тёму одним пальцем, но у меня ни разу и мысли такой не возникло. Мне с ним было спокойно и безопасно. Первый и до сих пор единственный мужчина в моей жизни, который не требовал от меня быть сильной, а также не пытался выставить себя сильнее меня и не видел во мне соперника. Первые месяца два я просто привыкала к людям вокруг, к общению, к их идиотизму. Решала все задачки из школьной программы в уме, однажды у доски накидав за пару минут решение задачи из курса института, которое учитель написал просто для понта. Вот только мне плохо давалось все, что касалось сочинений и литературы, а Тёмка в этом был очень силен - он и писал за меня сочинения, а я за него - решала примеры на контрольных, минут за 10 накидывая всё, что раздавала учительница, остальное время мы оба делали вид, что черкаем на листочках, на самом деле - переписываясь. “Ты куда после школы?” “В спецназ” “В спецназе не машут мечом, тебе в ниндзя надо” “Ха-ха, очень смешно. А вот тебе надо в писатели. Ты круто пишешь, у меня еще ни одной четверки не было за твои сочинения...” Через пару месяцев, после Нового года Тёмка вдруг пришел в класс не в мятом костюме, а в джинсах и футболке, признавшись, что после моего совета стал писать в интернете статьи на заказ. Я была за него очень рада. Еще бы - парень пошел по призванию. Но еще через месяц он вдруг на уроке передал мне под партой коробочку. В ней оказался кулон в форме сердца, из голубого камня на серебряной цепочке. Я минуты две пялилась на него, пытаясь понять, что это за штука и для чего она нужна. - Это тебе. - прошептал Тёма. - Зачем? - захлопала я глазами, реально не понимая. - Ну… просто. Тебе. - я увидела, что он красный как рак, кончики ушей и вовсе бордовые. - Тём, ты в меня влюбился, что ли? И тут же поняла, что сказала это в полный голос. На нас обернулся весь класс. Воздух звенел от напряжения, даже учительница не решалась что-то сказать. В этой тишине я встала, впервые в жизни чувствуя, что ноги почему-то дрожат, забрала сумку, меч и вышла, чтобы больше никогда не вернуться. Вторые в своей жизни выпускные школьные экзамены я сдала досрочно и заочно, договорившись с учителями. Отец вроде расстроился, но ничего не спрашивал. Я поступила в университет спецназа и на следующие три года вся моя жизнь стала состоять из строевых, спецподготовок в таких задницах мира, что мне порой не верилось, что я там была и сумела выбраться. А потом случилась Московская Трагедия - на столицу упала летающая тарелка, обратив каждого москвича в зомби. Военный сбор по тревоге. План операции. Наша группа должна была прикрывать основной отряд, а Альфа - с моим отцом - должна штурмовать столицу, подрывать тарелку. Какой был план! Боевые отряды на сапсане подъезжают на Ленинградский вокзал, с боем прорываются к Красной площади и шмаляют по тарелке из ракетниц! Потом шинкуют зомби в капусту и захватывают столицу. Я умоляю отца взять меня с собой, он наотрез отказывается, но я все же проникаю в поезд и еду со всеми. Полный провал. Мы не знали, что этих чертовых москвичей будет настолько много. У нас банально начали кончаться патроны, а зомби просто перли со всех сторон, тупыми толпами. Из Москвы вернулась только я и Николаич, остальных смяла волна мертвецов. Мы с Николаичем сумели убежать, прорваться на Сапсан, еще и уехать, подорвав за собой железнодорожные пути, чтобы больше никто не попал в московское царство мертвых. … - Я одного не понимаю, Свет, а ты че с катаной? Почему не калашом, или на худой конец “макарычем”? Я машинально погладила шершавую рукоять верного меча. - Витек, ты пойми, ближний бой развивает чутье, которое позже сильно помогает в перестрелках. К тому же, чисто практически, патроны имеют свойство кончаться. И пробивная способность у них ограничена… Еще и попасть нужно, соперник прячется, убегает. - Так от пули то не убежишь! Мы стояли на Невском, возле ларька с шавермой - я только что сунула пожилому узбеку две сотни и теперь ждала мою прелесть с двойным мясом, сыром и летним салатом. Нож узбека резво отсекал куски курятины, бросая их на лаваш, а я лениво щурилась на тусклый солнечный диск, который привычно прятался за тучами. За час-полтора до тренировки обязательно нужно поесть от пуза, иначе не хватит сил. Витек ходил ко мне в додзе, поэтому, когда мы случайно пересеклись у метро, то дальше пошли вместе. Я не люблю своих бывших одноклассников, но Витек ходил ко мне на тренировки. Не запрещать же ему? - Не убежишь. - согласилась я. - Но ей еще попасть нужно. Если нас с тобой поставить в городе в километре друг от друга, меня с катаной, а тебя - с пистолетом и тремя обоймами, я тебя зарежу. - Да прям там? Что, будешь пули отбивать? - Я или заставлю тебя выпустить по мне все патроны издалека, либо подкрадусь достаточно близко, чтобы убить одним ударом. - Да ну тя… Я тя сниму издалека одним выстрелом! Эх, Витек… Вот как тебе объяснить? Да и надо ли, если лучшее, что ты умеешь в жизни - это стрелять, а оружие ты впервые взял в руки месяц назад, а до этого с самой школы ты протирал штаны в охране супермаркета и успешно деградировал. А ведь я в параллельном училась и хорошо помню, как ты пускал на меня слюни. Я одинаково хорошо общаюсь как с умными и добрыми людьми, так и с примитивными бревнами, вроде Витька. Секрет прост - я не питаю больших надежд ни к одному человеку и смотрю только, насколько нам в данный момент по пути. Можем быть друг другу полезны? Отлично. Можешь при этом не тупить? Супер. При этом ты еще и берешь на себя часть наших общих проблем и избавляешь меня от какой-то, пусть самой мелкой, головной боли? Возьми меня замуж! Шутка, ненавижу замужи… - Тяжелые времена настали, Свет. - погрустнел вдруг Витек. - Гребаные инопланетяшки... только все стало налаживаться, меня жена уломала, я на повышение квалификации хотел пойти... - Так ты если шел, сейчас иди. - Так курсы в Москве были, она накрылась ссаными вениками. Все из-за этого гондона непонятный, который за них… У меня сжалось все внизу живота и по спине пробежал холодок. Мне показывали кадры нашей неудачной операции - раньше, чем по телеку. Я то сразу опознала того самого “Предателя” в инопланетном корабле. Личность его до сих пор выясняется, но я то узнаю Тёмку с любого ракурса… Одного не пойму - как его туда занесло? В упор не верю, что он взял и “предал человечество”, как уже неделю орут во всех СМИ. Здесь дело в какой-то идиотской случайности, которые он так любил собирать своей бедовой головой… Вечно он оказывался не там и не в то время. В лифтах застревал, его в столовой обсчитывали, в автобусе вытягивали кошельки. Половина школа получила для выходного похода лыжи, а треснутые дали именно ему. Фальшивые купюры, просроченные йогурты, а однажды мы с ним пошли в зоопарк и на него вдруг прыгнула и залезла за шиворот бешеная белка, которая сбежала из клетки! Эти его бесконечные аллергии, от пыльцы и до ржавчины… Я как-то даже перестала душится, когда узнала, что от моего парфюма у него чешется лоб. В школе его щемили больше остальных - тот же Витек отжимал у него деньги. Я вечно все разруливала, для Тёмки мне было абсолютно не в напряг! И сейчас я Тёмку не сдала, но и что делать, в упор не понимала. Поэтому ушла в работу, в тренировки, ждала, куда все пойдет дальше. Ждала подходящего случая. В конце концов, вдруг я ошибаюсь? Могу же и я спутать человека. С другой стороны - если это он, значит, он жив, возможно, единственный во всей москве... - Спокойно, Витёк, прорвемся как-нибудь - хлопнула я его по плечу. - И не в такие передряги попадали. Меня похлопала по плечу жилистая волосатая рука из ларька. - Вазмите пажалуста! - пожилой узбек протянул мне горячий сверток с шавермой. И вдруг началась фантастика. Я своим собственным клинком рубила московских зомби, стояла за сотню метров от дьявольского инопланетного шара, но в моем мозгу сама тарелка и событие, с ней связанное, было настолько прочно связано с потерянной Столицей, что я и подумать не могла, что она может появиться где-то еще. Например, прямо на Невском. Стоило мне откусить шаверму, как вдруг над головой раздался тихий гул. Я подняла голову и обомлела: над нами завис тот самый шар, с Красной площади - размером с камаз, словно покрытый гладкой фольгой. Вокруг послышались крики. Узбек затараторил что-то на своем, выбежал из ларька и бросился наутек. “Ну все, капец. Теперь и Питер. Не успею даже харакири себе сделать, чтобы хотя бы умереть достойно самураю” - пронеслась в голове идиотская мысль. - “И какого хрена мы не позаботились о том, чтобы защититься? Хотя что мы могли то, собственно...” Но вместо того, чтобы обдать весь город излучением или чем там оно шарахнуло по Москве - от тарелки ударил в асфальт прозрачный синий луч - прямо на Витька! Витек охнул, нелепо махнул руками, а затем оторвался от асфальта и полетел по лучу наверх! - Э-э-э! Че за хре-е-ень! Света-а-а! “У, суки...” - у меня аж зубы скрипнули. Сперва отец, а теперь еще и Витек? Хрена вам лысого! И я обнажила катану и прыгнула в луч. Земное притяжение тут же исчезло, в животе ухнула пустота - словно я прыгнула с вертолета и летела вниз с парашютом - только при этом медленно поднималась наверх. Крепко обеими руками сдавив рукоять, я смотрела вверх - где в паре метров от меня, дрыгая руками и ногами, поднимался Витек, а прямо над ним - в днище зеркального шара - зияла черная дыра. Я смотрела на эту дыру и морально настраивалась рубить головы зеленых глазастых чудиков, наводить хаосу и устраивать погром! Рубить все, до чего дотянусь! - Витек! - А-а-а! Свет, ты что, тоже..? - в голосе Витька слышался страх. - Оружие у тебя с собой? - Я его в шкафчике оставил! Я ругнулась сквозь зубы. - Тогда не стой на пути, как окажемся внутри! Сейчас я устрою этим тварям теплый питерский прием! - А-а-а…! - Витек орал и орал, и дрыгал конечностями, отчего его несколько раз перевернуло вниз головой, я же стояла спокойно, сгруппировавшись и с катаной наготове и просто ждала, согласно урокам отца сосредотачивая внимание на дыхании. Очищала голову от всего, чтобы быть готовым ко всему. Но то, что было после, не укладывалось вообще ни в какие рамки. … Сперва в люке сверху исчез подвывающий Витек, следом туда влетела я, держа катану в правой руке обратным хватом, чтобы случайно не заколоть моего незадачливого одноклассника. Вокруг была темнота и только под ногами остался светлый люк, под которым были крыши и улицы, а потом и люк исчез. Секунда темноты, затем свет загорелся, мы оказались в белой пустой комнате, примерно два на два метра. Стены, пол и потолок были словно из белого пластика, за которым были спрятаны лампы дневного освещения. Не было дверей и хотя-бы намека на какой-либо люк. “Замуровали, демоны” - пришла на ум фраза из советского фильма. Потом послышался тихий гул, одновременно с ним стены засветились ярче. Я издала боевой крик и попыталась вонзила клинок в стену, чтобы пробить этот белый пластик - на моей практике закаленный клинок прошивал сталь и бронированное стекло, но сейчас только задребезжал и соскользнул, не оставив на поверхности и царапины. Ну кабздец… Гул усилился, лампы за стенами загорелись ярче, словно кто-то подкрутил мощность в духовке. Запахло озоном. - Света-а-а-а… - в панике закричал Витек. Потом все вдруг прекратилось, безо всякой причины. Гул пропал, сияние вернулось на прежний уровень. - Что, все? - с надеждой спросил Витек. Я хотела что-то ответить, но подо мной безо всякого предупреждения вдруг пропал пол и я провалилась из светлого короба в темноту. … Упала на что-то мягкое, похожее на глубокий матрас - тут же нащупала за ним пол, спрыгнула, за две секунды оценила обстановку - люка сверху нет, вокруг полная темнота и тишина. Значит, Витек остался в той светлой комнате и рассчитывать можно только на себя. Сжав катану, еще секунду всматривалась в окружающую темноту в поисках бликов глаз, еле видного шевеления, потом закрыла глаза - разницы сейчас все равно никакой, а так другие органы чувств будут работать лучше… Вдох. Выдох. Это не конец. Я еще жива, а значит, это кому-то нужно. Осталось понять, кому и зачем. Потом звериным чутьем почуяла, как в паре шагов за моей спиной бьется чье-то сердце. Быстро прыгнула в сторону, перекатилась, повалила подсечкой на пол, прижала и нащупала клинком мягкое горло. На ощупь теплый и похож на человека, а значит и умереть можешь, как человек. - Ну ты, Свет, даешь… - этот голос я бы узнала даже в самой темной темноте. Где-то под потолком загорелась желтая лампа и я увидела, кого только что чуть не убила. Но, несмотря на то, что сердце заколотилось быстрее, слезть и убрать клинок не спешила. - Привет, Тёмка. А ты чего тут? - Чего-чего… - он кашлянул, неуклюже пытаясь освободить хват. - Лежу вот, еле успел тебя вытащить. Ты то тут как оказалась, я же только Витька…? - Так ты реально за них? - мой разгоряченный адреналином мозг пытался принять реальность, но дело шло со скрипом. - Свет, я все объясню…. отпусти меня, мне дышать сложно! Я слезла, вернула меч обратно в ножны и теперь смотрела, как Тёмка поднимается с белого пола. Он почти не изменился - все такой же тощий, сутулый, с непропорционально большими ладонями и пальцами пианиста. Темные короткие непослушные космы торчат во все стороны, однажды я попыталась его причесать - Тёма выл, а расческа сломалась уже через минуту. Нереально глубокие карие глаза с длинными ресницами - в них можно было нырять и плавать там часами… - Ну привет. Сколько лет прошло, восемь? - Восемь с половиной. Ты ушла в марте, а сейчас начало сентября… Он хотел что-то еще сказать, но профессиональный военный во мне вдруг отошел в сторону и на свет вышла девочка Света. Я шагнула вперед, и задушила моего дурака в объятиях. Он мне все объяснит, иначе я его убью. Но сейчас… Это ведь Тёмка. Мой Тёмка… Я вдруг вспомнила, что битых полгода плакала в подушку, когда ушла из школы. Потом пересилила себя и стала жить дальше, по четкому и сбитому моим отцом плану. Тренировки, учеба, а потом и служба заставили забыть робкого, но милого школьного приятеля, с которым мне всегда было хорошо. Когда я разжала руки, то на короткое мгновение как не было этих восьми лет. Мне вдруг очень захотелось пойти с ним гулять по Москве, по нашему любимому ВДНХ и Патриаршим, говорить о планах на будущее и несносном настоящем, которое так приятно было оставлять в дураках! - Ну, рассказывай. И навалилось настоящее и словно тучи застелили небеса. Артём рассказал все, начиная с московской трагедии, которая оказалась трагедией и для инопланетян. Рассказал о способе, каким корабль получал сейчас энергию. Что-то пробормотал про Киану Ривза, но быстро замял эту тему. О себе до трагедии сказал коротко - “жил как-то”. Рассказал о своей роли во всем этом. Не так уж она и велика оказалась. Хотя, это как посмотреть… По его словам, корабль полностью зависел от него и сейчас был неуязвим - потому что лично он был жив. Что-то начал объяснять про какую-то суть и концепции, но увидел что я ничего не понимаю и тут же стушевался. - А зачем ты Витька то, а? - перебила я его. - Он уже пятый. - А еще кто? - я спросила, но уже догадывалась. - Толик, Вова, Кирилл и Славка, тот, который Огурец. Ну понятно. Вся школьная гоп-компания, которая его изводила и которую я пару раз даже лупила, чтобы они отстали от Тёмки. Я только сейчас поняла, что с моим уходом отношение к моему другу не могло не стать злее, чем прежде. - Совсем плохо было да? Тогда, когда я ушла. Мне не понравился его взгляд. Не на меня, а в сторону, отстраненный, остекленевший. У спецназа есть такое выражение “кино поймал” - это когда в голове само собой запускается воспоминание, то самое, которое снится в кошмарах, которое навсегда отделяет тебя-солдата от тебя-на-гражданке. Бывших спецназовцев не бывает, ведь у каждого в голове навсегда засело “то самое кино”. Как правило, в его кадрах кровь и выстрелы, потери боевых товарищей, внезапные засады и обстрелы с миномета с соседнего дома. Но что у Тёмки то? Право, не пытали же его в школе посреди Москвы? Или…?! Я вдруг заметила у него маленькие шрамы, словно кто-то монеткой чиркнул - над ухом и на щеке. - Что они с тобой сделали, Тём? - Фигня, Свет. - Тёмка мотнул головой и вернулся в реальность. - Дела давно минувших дней. Их теперь нет и мне их не жалко. Эта его последняя фраза мне тоже очень не понравилась. - Ну кончатся гопники, а дальше что? Пойдешь по списку, сдашь им… - я сморщила лоб, вспоминая, с кем мы учились. - Сашку, Борьку? Надю? Тамару Васильевну? Давай уж сразу директора! Тёма подошел ближе. - Я и прошу тебе помочь. Помоги мне убраться отсюда, Свет. - Тебя этот инопланетянин держит? - Нет, я могу уйти… Но я видел репортажи, для всех я - Враг. Меня опознают и поймают. Мне нужна помощь, Свет! Мне нужно донести до всех, что я не предатель и не виноват в смерти целого города! Меня ведь убьют! Я вздохнула и помотала головой. - Нет, не убьют. В России сегодня нет смертной казни. Пожизненно сошлют в Черный Дельфин - жизнь по распорядку от побудки до отбоя, еда - баланда, сокамерники - людоеды и маньяки. Прогулка полтора часа под решеткой, в камере два на два метра. На улицу - только в черном мешке на голову, с головой ниже задницы, руками вверх. Возможная амнистия через 25 лет, но её еще никому и никогда не давали. Такие дела, Тём. Он поднял на меня глаза и я поняла, что убила в нем последнюю надежду на лучшее. Эх, Артём… Сильнее вляпаться ты просто не мог, вот только помочь тебе я уже не смогу. Да и хочу ли? - Да и я не уверена, что хочу тебе помогать. Ты убил пятерых людей. Да, это были не ученые и не архитекторы и навряд ли делали что-то охренительно важное для мироздания. Те еще были засранцы. Но это были живые люди, с родными, семьями, женами и детьми. То, что они доставали тебя в школе, не даёт тебе право кидать их в инопланетную топку. Отхлестала его словами и у меня тут же созрел четкий план. Раз инопланетянам нужен Тёма, чтобы находить и красть людей, значит, без Тёмки корабль быстро разрядится и сядет на планету. Прямо сейчас, как минимум, я могу как можно дольше саботировать её подзарядку. Как максимум - отыскать уязвимое место и кокнуть её одним ударом. Должен же быть где-то здесь центральный процессор или сборщик энергии? Проткнуть его катаной и дело с концом! Не все же в этом корабле обшито белым непробиваемым пластиком? Надо найти способ кокнуть эту тарелку, сдать её нашим, а потом выставить все так, чтобы выставить Тёмку в хорошем свете. Чтобы он выглядел не злоумышленником, а жертвой, и в конечном счете - героем. Ведь не виноват Тёмка, он просто спасал свою жизнь и свободу. Если бы не эти чертовы репортажи по ТВ, он бы уже сбежал отсюда… У меня так постоянно - накипит на человека, я его ошпарю, накричу, дам пинка а потом чувствую вину, строю глазки и кормлю вкусненьким. - Как твой отец поживает? - попытался Тёма сменить тему. - Погиб на штурме Москвы три дня назад. Он стушевался, потупился и спросил уже больше для того, чтобы разговор поддержать: - А про маму узнала что-то? Когда мы учились в школе, меня еще волновала эта тема. Я пытала отца, устраивала поиски по открытым базам данных, но везде было глухо. В итоге, устала биться о стену и махнула рукой. С Артемом по-секрету делилась - вот он и запомнил… - Про маму - не знаю ничего. Если и есть о ней информация, то только в моем личном деле, а оно в кабинете у начальства в сейфе, а попасть туда - все равно что вскрыть золотой фонд Америки, я узнавала… - вздохнула я. - Ты мне главное скажи - меня ты тоже... на топливо переработаешь? - Да ты с ума сошла...? - смутился Тёма, но меня уже понесло. - Я уже не знаю, чего от тебя ждать. Правильно говорят: в тихом Тёмуте черти водятся. Может, ты мне просто зубы заговариваешь? Познакомишь меня хотя бы сперва с твоим пришельцем? Все еще насупленный от моих слов, Тёмка поднялся и вышел в коридор. Вот и славно, пусть его хоть немного совесть помучает! Я встала и уже собиралась идти за ними, как вдруг увидела на тумбочке у кровати маленький пульт с одной выпуклой кнопкой - из точно такого же белого материала, как и все вокруг. Не раздумывая, я его схватила и сунула в карман джинсов. Инопланетная технология - кто знает, для чего он годится?! Вдруг, это оружие, способное пробить белый пластик? … Инопланетный гей, от которого остался только мозг и член в растворе... Прекрасно. Тёма познакомил нас, когда тот стоял у стены с огромным количеством датчиков и рычагов и следил за каким-то индикатором. - Я по-другому представляла себя инопланетных захватчиков. - Я по-другому представлял себе цивилизованные миры. - фыркнул инопланетянин. - У нас, например, воровство давно себя изжило. Вот и поговорили. Самое короткое знакомство в моей жизни. Несмотря ни на что, я чувствовала только ледяное спокойствие, а рука сама собой легла на рукоять катаны. - В каком смысле? - оскорбился Тёма. - А ты спроси свою подружку, что она держит в правом кармане джинсов? Когда тебя в чем-то уличают и обвиняют, лучше всего - не сопротивляться, а шагать навстречу. Я достала из кармана пульт, демонстративно покрутила им положила палец на кнопку и внимательно посмотрела на Тёму и Миляху. Тёма только плечами пожал, не понимая, что происходит. Миляха, к моему удовольствию, запереживал. Мозг вдруг завертелся, словно в воронке, половой орган сжался и осел на дно сосуда. - А теперь положи эту маленькую штучку на стол! Только аккуратно. Отлично! Похоже, я с первого раза надавила туда, куда нужно! - И что же будет, если не положу? А если кнопку нажму? - я потерла кнопку пальцем. Голос замолчал. - Может, вы разлетитесь от этого ко всем чертям?! - А ты готова разлететься вместе с нами? - быстро спросил голос с неожиданным любопытством. - Поверь мне, чертов гомосек, еще как! Он пострадает? - я кивнула на остолбеневшего Тёму. - Да жив и здоров останется твой Тёма, но… Только это мне и было надо. Конечно же, я сейчас действовала на ощупь, но Миляха очень не хотел, чтобы я нажимала кнопку на пульте - значит, это, так или иначе, навредит кораблю. Тёма не пострадает, значит, это не будет детонация двигателя или что-то в этом духе - поэтому стоило попробовать. Серьезно: я готова была сама сгореть в пламени взрыва, лишь бы эта гребаная тарелка следом за мной канула в лету - а вот потащить за собой Тёмку рука не поднималась. А так - запросто вообще! Я мрачно улыбнулась, зажмурилась и надавила на кнопку. В животе ухнуло, раздался громкий щелчок, словно кто-то хлопнул двумя досками у меня под ухом - и этот треск еще раз десять прозвучал, словно эхом, отдаляясь. Я открыла глаза - я висела в цветной пустоте, все вокруг как разлетелось на тысячу пазлов. “Это что, и есть смерть?” - подумала я и почувствовала, как маленькая штучка вырывается у меня из рук а мне почему-то казалось, что я только за неё и держусь и стоит отпустить - как я провалюсь сквозь это разноцветное ничего в другую, более глухую пустоту. - “Ну уж нет, не отпущу!” Но штука стала нагреваться и очень скоро руки стало припекать. Я еще некоторое время держалась, а потом завопила и отпустила инопланетный девайс. Девайс рухнул на дощатый пол. Я огляделась - разноцветные куски пазла сложились в большой коридор ПРОН-а. Сейчас был самое начало рабочего дня, а питерское Сопротивление, как всегда, дружно спало почти до полудня. Еще же и раскумариться надо…. Коридор был почти пуст, только прямо передо мной стоял техник Митяй в военной форме и проводками в руках, широко раскрыв глаза и рот. Я попыталась поднять белый пульт с пола, но он оказался почти раскаленным, поэтому мне пришлось достать холщевый платок, замотать его туда и сунуть в рюкзак. - Где Николаич? - спросила я, вставая. - У-ик себя… - заикнулся механик. Я хлопнула паренька по плечу и двинула к командору. Нужно было сообщить ему все, что я узнала и думать, что делать дальше…