Глава 2 ***

Обманчивое апрельское солнце нагрело термометр на моем окне до двадцати градусов, и я доверчиво нарядилась в плащ. Как жестоко я обманулась! Ледяной весенний ветер превратил меня в сосульку - да, симпатичную, изящную сосульку. Скользя по тротуару, фрагментарно покрытому льдом, снегом и весенними лужами, на полусогнутых обмороженных ногах я подъехала к редакции журнала «Удачные покупки». Имея в родственниках маму-банкиршу, заметите вы, уместнее подъезжать к работе на личном «мерсе». И не кутаться в жалкий плащик, а томно сверкать глазами из недр норковой или шиншилловой шубы. Однако, в моем распоряжении не норковое манто и «мерседес», а старый плащ и две обледеневшие ноги. Хорошо, что не одна и не три. И я вполне довольна. Боже, какой холод! И это начало апреля? Что происходит с планетой? А где широко разрекламированное глобальное потепление? Когда мне стукнуло семнадцать (и это было - я с трудом сдерживаю рыдания - уже в прошлом веке!), мы с Марго крупно поругались. С юношеским максимализмом я отстаивала право самостоятельно выбирать жизненный путь. Я не хотела экономического образования. А мама считала его счастливым лотерейным билетом. Тогда, вспомнив об американской системе воспитания, Марго заявила: «Хорошо, теперь ты взрослая. Примем этот факт за аксиому. Но если у тебя возникнут проблемы - не вздумай вешать их на меня!» Ну, что ж! В то время ей и вправду было не до детей. Она работала по двадцать пять часов в сутки, пытаясь не упустить ни единого шанса, даруемого экономической ситуацией в стране (страна выходила из кризиса). Наверное, ей было нелегко пинком отправить меня во взрослый мир. А ведь американцы так и делают. И если у ребенка возникают материальные затруднения (как же им не возникнуть!), они не помогают деньгами вовсе не из жадности, а потому что иначе дитя не научится самостоятельно решать свои проблемы. Такая вот родительская политика. И - как следствие - широкая сеть домов престарелых. Ведь нужно куда-то сдавать порезвившихся на воле предков. …Впрочем, лишив дочь материальной поддержки, мама оставила за собой моральное право ежедневно скармливать мне солидные порции нравоучений. Только искренняя дочерняя любовь подпитывает мое терпение, когда я в сотый раз выслушиваю заявления типа: 1) Кофе вреден. 2) Спать днем - кощунство. 3) Лучшая подруга - умный мужчина. 4) Лучший друг - работа. 5) Жизнь коротка. 6) Никотин - яд. 7) Лень - страшный грех. Кто бы спорил! …Да, если Марго и переживала из-за меня, то мой категорический отказ изучать финансы и кредит укрепил ее дух. Наши пути разошлись. В двадцать один я стала суверенным государством. Сняла квартиру, работала в трех местах, жила, как хотела, иногда голодала. Мама тем временем оттачивала мастерство управленца, а потом, очаровав десяток инвесторов, открыла собственный банк. Ей есть чем гордиться. «Гелиос» выстоял во время банковского кризиса и сейчас входит в десятку самых динамично развивающихся банков России. Маргарита Эдуардовна Бронникова не раз награждалась почетными титулами. Вот только дочь, по ее мнению, оказалась неудачницей. Зато сын Сергей полностью оправдал надежды матери. Попрактиковавшись в мамином банке, он проявил себя отличным финансистом и уехал в Москву, как только рамки нашего города стали ему тесны. Постепенно усилия Марго на ниве банкостроительства дали первые всходы. Она превратилась в крупную фигуру областной бизнес-элиты. А я, по идее, должна была пополнить ряды «золотой молодежи» города. Но ничего не произошло. Нет, мама, вообще-то, предложила мне вернуться «под крыло». Она даже собиралась купить однокомнатную квартиру в том же доме, где располагались ее апартаменты. Но с условием, что я тут же бросаю журнал, бросаю курить, бросаю бойфренда (о, когда-то у меня был бойфренд!) и перехожу на работу в пресс-службу банка «Гелиос». И тут же, выпучив глаза, начинаю изучать менеджмент (так и быть, не финансы и не кредит, раз у меня на них аллергия). Да-а-а… Восьмидесятиметровая квартира в центре города в охраняемом жилом комплексе! Холл, огромная кухня и даже гардеробная комната, где я удачно бы разместила две пары сапог и пять водолазок! Какой простор, какое великолепие!… К несчастью, презент был завернут в обертку маминого недовольства моим образом жизни. Восемьдесят квадратных метров в обмен на нравственную свободу. Конечно, я не могла принять такой подарок. И осталась на съемной квартире - шестиметровая кухня, тараканы-эксгибиционисты… И все-таки мне не удалось сохранить суверенитет. В лучшем случае я могу считаться анклавом. Живу отдельно, но драгоценная Марго ни на секунду не выпускает меня из поля зрения. Она еще не утратила надежды откорректировать мой характер и мировосприятие, и делает это путем деликатных замечаний. На дисплее телефона всегда висит надпись: «Пропущено 8 звонков». И все они от мамы. Не знаю, как она находит время еще и для управления банком. Теперь я понимаю, пока Сережа не уехал в Москву, он оттягивал на себя девяносто процентов материнской любви и энергии. И не потому ли он сделал ноги в сторону столицы, что устал быть зависимым?.. Через секретаря я узнала телефон Миланы Мстиславовны Сенчулиной. - Безумно рада тебя слышать, Юля! Я смутилась. Неужели она ничего не помнит? Или помнит, но не держит зла? - Привет. Мила, как же так? Я только вчера узнала, что ты работаешь в мамином банке. Более того, я и не предполагала, что ты осталась здесь. Думала, после школы ты перебралась в другой город. - Я училась в Питере, но вернулась. А в «Гелиосе» уже два года. Слушай, Юля, нам обязательно нужно поговорить. Столько лет прошло! Ты замужем? У тебя есть дети? Как ты, вообще, живешь? Давай встретимся! Ты согласна? Конечно, я согласна! Мы договорились устроить слет одноклассниц в кофейне «Бисквит» - недалеко от банка.