Глава 3 1.2 Станислав.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я помогаю ей выйти из машины, и мы не спеша поднимаемся по ступенькам. У меня дома нет ничего особенного, простая двухкомнатная квартира. Когда живешь один, это все, что мне нужно. Отпирая дверь, я наблюдаю за ней краем глаза. Она оглядывается вокруг, как будто ее что-то настораживает или тревожит. Получается, я приютил ее, но я не собираюсь засыпать ее вопросами о жизни. Видимо, это потому, что сам ненавижу, когда люди так поступают со мной. Сегодня я как всегда сидел в баре, пил пиво и пытался понять, какого черта делать со своей жизнью, так что не похоже, что девушка прервала что-то важное. — Ты голодна? — спрашиваю я, как только мы заходим внутрь. Сейчас еще не очень поздно, так что я еще могу приготовить ей что-нибудь поесть, к тому же она выглядит так, будто ей не помешает хорошая домашняя еда. — Конечно, — говорит она и проходит немного вглубь дома. Ее глаза наполняются удивлением, когда она осматривает стены. Я решаю оставить ее ненадолго и иду на кухню, чтобы понять, что я могу приготовить для нее. Осмотревшись, я понимаю две вещи. Во-первых, завтра мне нужно сходить в магазин за продуктами, а во-вторых, замороженная пицца – это все что у меня есть. Вряд ли это та самая домашняя еда, которую я представлял, думая о том, что могу ее приготовить. Как я могу стать хорошим мужем или парнем, если у меня в холодильнике вечно пусто? Какого черта? Почему я об этом думаю? Засунув пиццу в микроволновку, я вернулся в комнату и увидел, что она стоит возле стены, и ведет пальцами по моим фотографиям. На многих я в парадной форме, на некоторых с оружием. Она смотрит так пристально, как будто живет моментом на этой фотографии. Пройдя вдоль стены, она останавливается возле одной из фоток, на ней один из моих братьев и я. Я не могу вспомнить точное место, но радость на наших лицах говорит о том, что это было время до того, как взрослая жизнь взяла нас в оборот. Я позволяю себе рассмотреть ее еще раз, так как освещение в баре было очень плохим. Она красива, нет, она великолепна, даже несмотря на эту нелепую одежду, которую она носит. Ее бедра шикарны, их можно заметить под широкой юбкой, и, если присмотреться, я вижу, что под рубашкой у нее пышная грудь. Мой член твердеет при одной мысли о том, чтобы раздеть ее догола и провести пальцами по ее нежной коже. Эй, дружище, остынь. Словно почувствовав, что я стою и смотрю на нее, она поворачивается, одернув руку, как будто ее застали за чем-то недозволенным. Ее кремово-белые щеки покраснели от смущения. — Прости меня. Я не должна была трогать твои вещи. Ее слова такие тихие, как будто она говорит их не для того, чтобы я услышал. — Не извиняйся, ты не сделала ничего плохого, — успокаиваю я, проводя рукой по волосам. — Я хотел приготовить тебе что-нибудь, но, как оказалось, мне давно пора по магазинам, поэтому я разогрел пиццу. Надеюсь, ты не откажешься. Она кивает, но больше ничего не говорит. Я не знаю, почему меня так тянет к ней, но решаю отогнать свои сомнения. Тишина окутывает нас, пока она ходит по комнате, рассматривая каждый предмет, всякие безделушки и книги на полках. На кухне звенит таймер, сообщая мне, что пицца готова, и я иду проверить ее. Обнаружив, что она пузырится от чрезмерного нагрева, я вытаскиваю ее, выключаю духовку и достаю две бутылки воды из холодильника. Полина нерешительно заходит на кухню, когда я нарезаю пиццу. Она с волнением смотрит на еду, а я еле сдерживаю улыбку. Мы едим в тишине, в моей голове крутится тысяча и один вопрос. Быстро покончив со своей едой, я принимаюсь убирать на кухне, чтобы дать рукам занятие, а Полина тем временем откусывает еще один маленькие кусочек, съедая в итоге только один кусок. Я хочу сказать ей, чтобы она ела больше, но думаю о том, что это может быть грубо. Она наблюдает за мной, и когда я встаю и направляюсь в гостиную, она идет за мной по пятам, ее движения легки и нерешительны. Вернувшись в гостиную, я поворачиваюсь, и она почти сталкивается со мной. С ее губ срывается слабый вздох. Я протягиваю руки, чтобы удержать ее, и от этого прикосновения меня словно пронзает током. Я не уверен, откуда, черт возьми, взялось мое следующее предложение, но как только я произношу слова, я понимаю, что хочу этого. — Я тут подумал, если тебе негде остановиться, ты можешь пожить здесь какое-то время. Никакой платы. Я просто хочу помочь тебе. Она смотрит на меня так, будто я яркий огонь, который может обжечь ее, если она подойдет слишком близко. Наклонив голову набок, я с любопытством смотрю на нее. В ее больших голубых глазах расцветает удивление, страх и что-то еще. Я опускаю руки по швам, боясь, что могу быть причиной ее страха, и, в этот момент, она шокирует меня, она подходит вплотную и приподнимается на цыпочки. Она стоит так близко, что между нашими телами не остается и сантиметра пространства, мне направится ощущать тепло ее тела, прижатого к моему. Ее грудь касается моей, а когда ее маленькие руки поднимаются и ложатся на мои плечи, по мне пробегает странное тепло, оно заставляет сердце биться быстрее. Я плохо соображаю, я одурманен ею и в этот момент, она потрясает меня до глубины души, она подается вперед и прижимается своими пухлыми розовыми губами к моим, и весь мир вокруг меня словно исчезает.