Глава 3 3

Он пинком открыл дверь в одну из комнат «свиданий», занёс меня внутрь. Я была ошеломлена, не могла поверить, что такое происходит со мной на самом деле. «Нет, это сон, просто сон!» — повторяла я эти слова, как мантру. Вновь стала накатывать паника, меня сотрясало от страха, а в горле образовался ком, мешавший издать даже крохотный писк, не говоря о крике помощи. А про сопротивление вообще молчу — я словно окаменела от ужаса. Вновь всё поплыло перед глазами, ещё немного — и начнётся. А так же понимала: если сейчас я не поборю страх, он может со мной всё что угодно сделать. И плевал он на то, что мне плохо! Таким, как он, чуждо сострадание. Он не человек, он — зверь, опасный и беспощадный, которому даже отчим в подмётки не годится. — Мышка, что же ты замолчала? — усмехнулся мужчина. — Молчишь. Правильно делаешь, и так уже договорилась. А сейчас я посмотрю насколько ты хороший товар. Товар? Он что, серьёзно? Да как такое возможно? «Это сон, всего лишь сон, я сейчас проснусь, и кошмар кончится» — продолжала мысленно твердить эти слова вновь и вновь, пока этот подонок ощупывал моё тело, ища изъяны на нём. Хоть бы нашёл! Но, как оказалось, это только начало издевательства надо мной. — Хм, не дурно, мышка, — с чувством удовлетворения вынес вердикт после осмотра. «Всё мое тело руками облапал, ты ещё зубы посмотри, что уж мелочиться!» — А теперь покажи мне своё личико, — я не успела даже и рта открыть, хотя, что его открывать, если я даже пискнуть не могу, не то, что оказать сопротивление! «Возьми себя в руки, борись, слышишь! Ты можешь!» — мысленно стала приводить себя в чувство. И пока я старалась побороть свой страх, этот «хозяин жизни» сорвал с меня маску и парик, внимательно посмотрел на меня. И хоть в комнате царил полумрак, сквозь прорези его маски был виден его горящий алчностью взгляд. Цвет глаз я так и не рассмотрела, так как в тусклом свете это было невозможно, но мне показалось, что в его глазах горит огонь, сейчас этот мужчина напоминал самого дьявола. Умом я понимала — это оптический обман. Никакого огненного взгляда не было, и это всего лишь отражение пламени от светильника, который горел, словно пламя свечи, но от этого легче не стало, мне страшно, очень страшно, до белых мух перед глазами! — А ты не мышка, оказывается, а лисичка — необычный цвет волос, свой? — продолжал он с интересом рассматривать меня. Я смотрела на него глазами, полными ужаса, и по—прежнему не могла вымолвить и слова. Ему моё молчание не понравилось, схватив мой подбородок пальцами жёстко, больно, приподнял лицо. Да так, чтобы я не смогла отвести взгляда от его дьявольских глаз. А затем он угрожающе тихо произнёс: — Я говорю — ты отвечаешь, я приказываю — ты делаешь, если ослушаешься, поверь, ты очень об этом пожалеешь. Поняла меня? — Конечно, поняла, как тут не понять! Не нужно быть провидцем, чтобы не осознать, что этот зверь не прощает проступки, а наказывает молниеносно и без сожаления. Я не знаю, где взяла сил, и в ответ слегка кивнула головой, хотя это было непросто — он по—прежнему удерживал моё лицо рукой. — Умница, а теперь я в последний раз задам вопрос, и попробуй мне только солгать в ответ. Так сколько? — я не знаю, как у меня вышло, но я всё же смогла ответить. — Я не продаюсь. Он почему—то рассмеялся. А затем, не отрывая горящего взгляда, стал медленно наклоняться к губам. «Ну, — подумала я, — всё, сейчас начнётся — он поцелует, а меня вырвет, тогда он точно накажет». Ан нет, казнь отменяется — он остановился в миллиметре от моих губ, тихо выругался, пронзая меня колючим взглядом, словно следователь преступника, решил поделиться своим мнением. Можно подумать, мне это интересно! — Мышка, продаются все, вопрос в цене. Я не спрашивал, во сколько ты себя оцениваешь, так как для меня ты дешёвка, как и все присутствующее тут шлюхи. А также тебе не хуже меня известно, что цена в контракте уже прописана, и подпись твоя там имеется. Забыла? — в ответ я энергично замотала головой, говоря этим, что всё помню. Боже, куда мы попали! Я ужаснулась, осознав, в какой гадюшник нас нелёгкая занесла. И пока я переваривала полученную информацию, этот покупатель рабов продолжил меня шокировать. — Вот и хорошо, что с памятью у тебя всё в порядке, редкое качество для женщин. Так вот, в последний раз спрашиваю: сколько у тебя было мужчин? «Дешёвка?! — Меня затрясло от гнева, это слово меня вывело из равновесия. — Ну ты и сволочь! Мужчин, значит. Так вот он о чём всё время спрашивал — брезгует барин пользованным товаром? Ну, сейчас я тебе устрою! Шлюха, говоришь? Да не вопрос! Буду ей, чего не сделаешь, чтобы избавиться от внимания столь «желанного» мужчины! Спасибо, тварь, что подсказал, как мне от тебя отделаться!» Я решила рискнуть, чем чёрт не шутит, может, действительно поможет избавиться от пугающего меня до дрожи мужчины. А он меня не просто пугал, я испытывала, находясь рядом с ним, животный ужас, но сейчас это чувство притупилось из—за гнева, да и маленький лучик надежды придал мне силы для борьбы. — Знаете, после ста как—то со счёта сбилась, — смотрю на него, жду реакции. — Да? — хмыкнул он, а затем, схватив меня за талию, приподнял и усадил на что—то, напоминающее комод. — Сейчас проверим. После этих слов случилось то, что я даже в кошмарах своих не видела — эта тварь резко раздвинула мои ноги, я попыталась воспрепятствовать, сжимая их, что есть силы. — А ну, сиди не дёргайся, моё терпение не безгранично, ещё раз выкинешь подобное, отымею во все отверстия без подготовки. Я едва не потеряла сознание, меня вновь парализовало. А он же со знанием дела перешёл к проверке, пальцами отодвинул ткань моих трусиков и рукой накрыл моё лоно. Я была готова разрыдаться от отчаянья и омерзения, но препятствовать не стала — страшно было очень. Но как только его палец проник в меня, я уже не смогла удержаться от судорожного вздоха обречённой жертвы насилия и унижения. Оставалось одно: вытерпеть этот кошмар до конца, иначе схватка с отчим мне покажется маленьким происшествием. Я чувствовала каждой клеточкой своего тела, что с этим хищником мне не совладать. Он сильнее меня и хитрее. Хищник, одним словом, животное, а не человек! — Да ты совсем сухая, — наклонившись к моему уху, тихо со смешком сказал он, — мышка, для женщины, которая пропустила через себя больше ста мужчин, ты слишком маленькая. Соврала? И тут на меня нахлынула волна ярости, преграды, которые последние пять сдерживали, словно рухнули, и сейчас я готова была рвать противника зубами. Так же как отчима — и плевать на последствия! Хотя, нет, нельзя давать волю чувствам. Я еле сдержалась, чтобы не оттолкнуть его, понимала, ведь силы не равные, нужно что—то придумать, причём срочно. Но главное — усыпить бдительность. Пусть думает, что он победитель. Но только одного не учёл подлец: женское коварство ещё никто не отменял, особенно оно жестоко, когда слабый пол загоняют в угол. Собрав все силы, я начала претворять задуманное в жизнь, хотя внутренне всё ещё содрогалась от омерзения. Да и страх полностью не прошёл, ярость лишь слегка притупила его. — Нет, просто я выбирала поменьше, знаете, большие размеры меня уж больно пугают, — ответила ему, а сама ужаснулась тому, что сказала. Нет, я, конечно, не из робкого десятка, но как—то меня покоробил ответ. — Придётся тебе страх побороть, — усмехнулся он вновь. «Ну—ну, смейся, пока можешь! Чем бы тебя «приласкать», тварь?!» — мысленно ответила ему, а вслух произнесла: — Хвастаетесь? — изобразила заинтересованность, а сама стала искать глазами, чем бы мне этого гиганта отоварить. И, слава богам, нашла! Возле прикроватной тумбочки стояла тяжёлая ваза с лилиями. Осталось дело за малым — его на эту кровать уложить. — Нет, констатирую факт. Да ты сейчас сама в этом убедишься. Давай—ка, мышка, продемонстрируй, насколько хорошо умеешь работать своим красивым ротиком. У меня глаза полезли на лоб. Он что, серьёзно? Не могла поверить, что он озвучил, казалось — мужчина бредит. Присмотрелась и поняла — мужик серьёзно настроен. Меня от такой перспективы передёрнуло. — Что глаза такие большие стали, или и тут солгала? Учти, за прошлую ложь тебя ждёт наказание, но если мне понравится минет в твоём исполнении, оно может быть мягче. — Он вновь взял меня за талию и опустил на пол. — Поверьте, я сногсшибательно это делаю, век не забудете, — пообещала ему блаженство. Надеюсь, удар вазой его впечатлит. — Тогда приступай, — усмехнулся он, внимательно следя за моей реакцией. А у меня возник вопрос: что, собственно, делать? Но то, что он просил меня, я не буду делать — пусть хоть убивает! — Ну, что стоишь, я жду, или не знаешь, с чего начать? Так я подскажу, расстегни мне брюки. «Ах, ну да, — мысленно отругала я себя за то, что торможу, — ну и дура же я, точно, нужно брюки снять!» Трясущимися от волнения руками начала расстёгивать ремень, мысленно матеря его на чём свет стоит. — Что, ручки трясутся, боишься? — измывался он. — Нет, что вы, это от возбуждения, — не осталась я в долгу. С горем пополам расстегнула ремень, начала расстёгивать молнию на брюках. Как назло получалось из рук вон плохо, его действительно большой агрегат встал некстати, и я с большим трудом смогла расстегнуть молнию. Было, конечно, желание прищемить его хозяйство, но рисковать своим здоровьем не стала, так как была уверена — убьёт, не задумываясь. — Снимай, чего ждёшь? — посмеиваясь, продолжал давать указания извращенец! Делать нечего, сняла, опустилась на колени — он рукой надавил мне на плечо. Ладно, пусть пока порадуется, гад. — Умница, а теперь приступай. Я нервно сглотнула и уставилась на объект, который хотелось вырвать с корнем. Ой, как хотелось, аж руки зудели! — Ты чего так нервно сглатываешь, страшно? — Нет, это от предвкушения удовольствия, всю жизнь мечтала о таком, — соврала, не моргнув глазом. — Вы не против лечь на кровать? Я хочу получше ваше достоинство разглядеть, а тут темно, ничего не видно. Тот хмыкнул, но спорить не стал, снял брюки, кинул их на кресло возле выхода и улёгся на кровать. — Не пытайся сбежать: поймаю — а я это сделаю обязательно — узнаешь, что такое я в гневе. Он говорил тихим, спокойным голосом, но я поверила. Этот человек способен на многое, но мысли о побеге я оставила. Сейчас вырублю — и домой улечу, навряд ли он меня найдёт. А если найдёт — пусть. Главное — я пыталась, хотя о его варианте событий даже думать не хочется. А с другой стороны, от отчима сбежала же, значит, и от него смогу. — И в мыслях не было, — ответив, я подошла к прикроватной тумбочке, думая, как бы мне схватить вазу и стукнуть его неожиданно. И тут случилось чудо: я услышала крик Сони. — Нихрена себе! — мужчина повернул голову на голос, и я поняла — вот он, шанс! Быстро схватила вазу и со всего размаха обрушила её на голову несостоявшегося покупателя. Но эта сволочь не вырубился, а ошарашено посмотрел на меня слегка затуманенным взглядом. М—да, картина маслом: с его уха свисал цветок лилии, весь мокрый и ужасно злой, и самое мерзкое — он, кажется, готовился сорваться с места. Боже, тут его взгляд прояснился, и в нём горела неприкрытая ярость и жажда мести. Я поняла: нужно срочно придумать, как его задержать. Точно! Его брюки! Без них он за нами не рванёт! Я молниеносно сорвалась с места, схватила с кресла его брюки, и услышала: — Убью, сука! Повернулась к нему, показала неприличный жест и ответила: — Становись в очередь, импотент нравственный! Первым желающим меня лишить жизни был мой отчим. Взбешённый мужик попытался соскочить с кровати, чтобы отобрать свои штаны и меня заодно изловить, но я оказалась ловчей. Сняла туфлю и с криком «Гори в аду, мразь!» со всей силы швырнула её в него и, пока он отвлёкся, а точнее, уворачивался, мы с Соней успели спешно покинуть несостоявшегося насильника. Неслись по коридору, как ненормальные. — Лиза, ты трофей с собой забрать собралась? — обратилась она ко мне, когда осталось всего ничего до выхода в главный зал. — Трофей? — не поняла её, посмотрела, куда она смотрит, и поняла, о чём ведёт речь подруга — я вцепилась в брюки противника мёртвой хваткой. — Какая гадость! — содрогнулась я от омерзения, швырнула брюки на пол и брезгливо вытерла руки о платье. — Так как уходить будем? — Сделаем вид, что у тебя травма, так как вид у тебя, Лиза, мягко выразиться, потрёпанный. Так и сделали — я оперлась на руку подруги, и мы бодренько похромали на выход, а если точнее, хромала я. Увидев нас, обладатель белозубой улыбки растерянно спросил. — Что произошло? — Да позу травмоопасную приняла — понравиться хотела, вот и результат, — показала на меня глазами Соня. Я изобразила крайнюю степень страдания, даже повыла для образа. — Говорила ей: не нужно, и так сойдёт, да когда она меня слушала! — поясняя, подруга с осуждением посмотрела на меня. Тот завис, наверное, прикидывая, какая поза приводит к тяжёлым последствиям. Ну а мы воспользовались заминкой и покинули обители порока. Отойдя на приличное состояние, рванули со всех ног к припаркованной машине. Запрыгнули в неё, и Соня дала по газам. — Ты как? — обратилась она ко мне. — Нормально, кажется, только вымыться хочу сильно, чувствую себя грязной не только снаружи, но и внутри. Мерзкое ощущение. — Как с отчимом? — переспросила она. Я прислушалась к себе. — Не совсем, тут что—то другое, даже и не знаю, как описать. Сонь, что делать будем? — решила узнать дальнейший план действий. — Как и собирались, сейчас заедем домой, ополоснёшься, и сразу в аэропорт: я на симпозиум, ну а ты домой полетишь. В общем, как и планировали. Тебе же завтра на работу? — Ну да, я уже соскучилась по своему коллективу, — усмехнулась я, вспоминая коллег. — Гаденькому? — Да, но зато сплочённому, — засмеялась, вспоминая наши баталии. — Ты Ярика нашла? — Забудь о нём, он для меня умер, а о покойниках либо хорошо, либо ничего. Хорошего сказать не могу, а плохим карму свою портить не желаю. Зря мы сюда поехали, вон ты в какой переплёт из—за меня попала. — Не переживай, всё обойдётся, — решила подбодрить её. А сама нутром чувствовала: ничего не обойдётся. Такие как этот, не умеют прощать. Одна надежда, что мы были инкогнито.