Глава 2 Золотая свадьба

— Стол накрыт, дорогая! Шаркающей походкой старик подошел к сидевшей у печи жене. Нежно обняв её за плечи, он повторил: — Стол накрыт, дорогая! Пойдём, отметим юбилей. — Сегодня почти пятьдесят лет, как мы с тобой вместе, — она с любовью посмотрела на мужа. А он практически не изменился. Да, осунулся, постарел, немного сутулится, припадает на правую ногу — память о войне с Японией, с которой вернулся в 1906, — но взгляд остался тот же: твердый, горящий, с мальчишескими искринками. — Пятьдесят лет без одного дня, но мы не будем обращать внимания на мелочи, ведь так, любимая? — старик усмехнулся, и ей показалось, что на неё смотрит не семидесятилетний дед, а двадцатилетний юноша, покоривший её сердце свои задором. «Нет, он совсем не изменился», — улыбнулась она. — «Каким был неугомонным, таким и остался». — Прошу садиться, ненаглядная, — старик галантно отодвинул стул. — Меню, к сожалению, скромное, но у меня для тебя есть сюрприз, — интригующе подмигнув, он похромал в угол хаты. Через несколько минут, что-то пряча за спиной, старик, улыбнувшись, спросил: — Угадай, что? — Опять, — женщина громко рассмеялась и, казалось, сразу помолодела лет на тридцать, — ты опять решил поиграть в угадайку? Старый хрыч! — В такой день прошу не напоминать о возрасте, — и, залихватски подкрутив усы, он продолжил: — так что у меня за спиной? — Цветы? — К сожалению, нет, где мне их взять зимой, да ещё и в лесу? — Меховая душегрейка? — А зачем она сейчас? Кстати, любимая, тебе не жарко? — неожиданно забеспокоился старый интриган. — Нет, мой хороший, не волнуйся. А, я знаю, что ты прячешь: там то, чем мы отметим наш праздник! — Умница! Ты, как всегда, сообразила. Осталось угадать название. Подсказка: помнишь, что я принёс с войны? — Ах ты ж старый… мой красавец, неужели? — Именно, — старик торжествующе поднял руку вверх, огненные блики заиграли на квадратной пузатой бутылке. — Именно: лучший немецкий ром, берлинский, настоящий. — Ты где его раздобыл? — Купил у этих, — старик неопределенно мотнул головой в сторону. Во дворе глухо раздавались гортанные команды и топот сапог. — Вот за это я тебя всегда и любила, что никогда и нигде для тебя не было ничего невозможного, — женщина обняла мужа и вновь посмотрела в его сияющие глаза. — Как видишь, не всегда, — старик смахнул неожиданно выступившие слёзы. — Не будем портить наш праздник. Ну что, муженек, наливай. Темная ароматная жидкость забулькала по алюминиевым кружкам. Неожиданно раздался звон, старики обернулись: в хату ввалилось треснувшее стекло. Резко запахло бензином. В открытый проём заглянули голодные языки огня. — Старый халтурщик, — она ласково потрепала смутившегося и, кажется, даже покрасневшего мужа по щеке, — а говорил, на века поставил, даже камнем не выбить. — На такое я и не рассчитывал, кто ж знал, — дед вновь подкрутил усы. — Но ты посмотри вокруг, ведь поставил же на века, дом стоит крепко, не колышется. И действительно, раздававшийся на улице гул пламени, похожий на порывы ураганного ветра, не заставил шелохнуться даже соломинку, лежащую на подоконнике. — За что пьём? — Прости меня, — старик вновь смахнул выступившие так некстати слезы, — это я виноват, что не завтра празднуем свадьбу, а сегодня, если бы не я… — Помолчи, старый, — женщина прикрыла рот ладонью. — Все люди живут по-своему, а умирают — кто как заслужил. Что плохого в том, что мы умрём вместе и в такой день. — Но если бы не… — Ты всё сделал правильно, любимый, я тобой горжусь. Помнишь клятву в церкви, нашу клятву на венчании? — И пока смерть не разлучит нас, — срывающимся голосом прошептал старик. — А нас даже смерть не смогла разлучить, — женщина улыбнулась своему верному спутнику. — Мы своё прожили, уходить не стыдно, я горжусь тобой и тем, что ты сделал. Разве жизни двух стариков стоят дороже жизней двух десятков молодых парней, которым ты помогал? — Молодых бандитов, — усмехнулся старик. — Для них они — бандиты, для нас — партизаны, герои, а ты — мой герой. Ну, за что пьём. — За них, давай за них, за победу. Мы её не увидим, но пусть они до неё доживут. Тихо звякнули кружки, старик вытер губы и, покосившись на окно, крепко прижал жену и прошептал: — Горько? Она последний раз посмотрела в его глаза: — Горько. Как пятьдесят лет назад, они обнялись и поцеловали друг друга. Им слышались крики гостей, звон чарок и задорные вопли неугомонных детишек, мельтешивших между столами. Крыша рухнула, и взметнувшееся пламя поглотило то, что мгновение назад было домом, счастливой парой, отмечавшей юбилей и лежавшей на подоконнике соломинкой. На следующий день, день золотой свадьбы, сельчане их похоронили. Похоронили скромно, в одном гробу, в одной могиле под одним крестом. «А нас даже смерть не смогла разлучить».

Эпилог. В 1943 году старики Савичи, жители деревни Тешевле Барановичского района Брестской области (по современному административному делению), за связь с партизанами были заживо сожжены в своём доме. Светлая им память.

Автор - Андрей Авдей