Глава 3 2.2

Константин помог Зорину встать со стула, довёл его до двери, вытолкнул из дома на мокрую холодную землю, кинул сверху костыль и яростно захлопнул дверь. Старик поднялся с земли, схватил костыль и бросился к шоссе. Было уже темно, на дороге машин практически не было, кроме двух грузовиков, которые проехали мимо, не обращая внимания на старого инвалида, размахивавшего костылём на обочине. Делать было нечего, и Юрий Григорьевич медленно направился к автобусной остановке, которая располагалась в двух километрах от места, где он сейчас находился, в надежде успеть на последний автобус. Путь занял у него почти два часа и добрался до пункта назначения он только к десяти вечера, не успев на последний автобус, который уехал за полчаса до этого. Старик кинул костыль на землю, сел на скамейку и заплакал. Слова маньяка задели его до глубины души. Он вспомнил все свои юношеские мечты, которые, казалось, обязательно должны были сбыться. Поле каждого небольшого успеха он представлял своё великое будущее. Тогда было достаточно написать небольшой рассказ размером в несколько страниц, чтобы целый день представлять, как у него будут брать автографы толпы людей, а какую гордость он чувствовал, когда научился играть несколько аккордов на гитаре, тоже самое было и с любой контрольной в институте, и с Машей. Каждый день тогда ещё молодой и симпатичный парень Юра представлял, как сделает ей предложение, как вместе они преодолеют все преграды, как будут счастливы. Но судьба распорядилась иначе. И теперь Юра превратился в старого уродливого инвалида, который сидел ночью на автобусной остановке и ждал чего-то, а чего он ждал- не понимал сам. Ему хотелось кричать, но не было сил даже встать со скамейки. Он вытер слёзы рукавом и тихо прошептал: -Господи, за что мне всё это? Я же… Я же никогда не хотел ничего плохого. Почему я? Сколько плохих людей добиваются всего, чего захотят, но, почему у меня в жизни ничего не получилось? Господи… Старик заплакал ещё сильнее, привстал со скамейки, но не удержался и упал на холодный асфальт. Однако вставать Юрий Григорьевич не собирался. Он лежал на холодной земле, в обнимку с костылём, и надеялся, что заснёт и больше никогда не проснётся. В его голове путались мысли, перед ним вставали разные образы из его воспоминаний, он чувствовал, что скоро потеряет сознание. И тогда- всё. Ничего этого не будет, не будет ни Константина, ни воспоминаний из молодости, все его мечты исчезнут вместе с ним. Старик закрыл глаза, но неожиданно его разбудил свет фар и громкий автомобильный гудок. У остановки остановилась машина, из неё вышел молодой парень с аккуратной светлой бородкой. Он бросился к полумёртвому инвалиду, начал щипать его за щёки и спрашивать: -У вас всё хорошо? Вам помочь? Зорин открыл глаза, посмотрел мужчине в лицо и тихо ответил: -Мне уже ничем не поможешь, поезжайте дальше, оставьте меня здесь. Моё время уже давным-давно прошло. -Ну, это не наше дело решать- у кого время прошло, а у кого- нет? Вставайте, я довезу вас до дома. Вам точно помощь не нужна? -Нет…- сурово ответил старик, с трудом поднялся с земли и направился к машине. Он сел на переднее сиденье, мужчина сел на водительское кресло, включил обогрев в салоне и закрыл окно, после чего завёл машину и попытался разговорить своего попутчика: -Где вы живёте? Куда вас подвезти? -На вокзал в Шлеевске. Пара километров отсюда. -Шлеевск? Мне как раз по пути. Я в Мухино еду. А вам зачем на вокзал? -Друг у меня рядом с вокзалом живёт. Хочу к нему зайти. -Друг- это хорошо. А как вы здесь-то оказались? -Неважно. -А, по-моему,- это важно. Я вас, в конце концов, спас. Расскажите- что случилось, и вам станет легче. -Легче мне не станет. -Ну расскажите. -У меня… Жена умерла… Всю жизнь жили душа в душу, я в неё с первого взгляда в институте влюбился, жил только ради неё, можно сказать… Она смыслом моей жизни была, понимаете? -Понимаю. -Да ничего вы не понимаете. Вот у вас кольцо на безымянном пальце. Значит вы женаты, не так ли? -Ну, это правда. -Любите свою жену? -Очень. -Как познакомились- помните? -Мы с ней со школы ещё. Сначала дружили просто, потом в старших классах начали встречаться. А потом, как восемнадцать исполнилось- сразу поженились. -Дети есть? -Нет, да мы и не хотим особо. Мне только тридцать два, ей- тридцать один. Для себя ещё надо пожить. -У нас с Машей тоже не было…- вздохнул Юрий Григорьевич, пытаясь снова не расплакаться, после чего спросил своего спасителя,- а теперь представьте, что ваша жена умерла. -Даже думать об этом не хочу. -Ну вот. А вы подумайте. Всё равно один из вас переживёт другого. -Вы правы. Это тяжело, но зачем пытаться умереть. Она бы этого не одобрила. -Она? Не одобрила бы?... Нет… Не ободрила бы… Но вы всё равно меня не поймёте. У вас всё хорошо. Вы счастливы, по вам видно. Меня может понять только такой же несчастный человек… -Я вам искренне соболезную. -Не надо… Вы, главное, свою жену не обижайте. Любите её и всегда поддерживайте. -Конечно. Я её очень люблю. -Ну и прекрасно. Старик и водитель замолчали. В машине зависла неловкая пауза, которая продолжалась несколько минут, после чего Юрий Григорьевич спросил: -А что вам потребовалось в Мухино? Это же дыра, меньше Шлеевска раза в три. -У Веры, жены моей, там мама живёт. И ей нехорошо стало, вот еду из Москвы, чтобы проверить- как она там. -А что же жена ваша не поехала? -Вера- хирург. Ей просто так отпроситься нельзя. -Понятно…- старик снова замолчал и уставился в окно, покрытое дождевыми каплями. Тем временем, они уже доехали до города и ехали по его тёмным улицам с полуразвалившимися домами. Автомобиль подъехал к вокзалу, который находился на противоположном конце города. Зорин вышел из машины, после чего поблагодарил своего спасителя и предложил денег, от которых водитель отказался, Юрий Григорьевич закрыл дверь и, опираясь на костыль, медленно пошёл в сторону ликёро-водочного магазина «Гордость России», который должен был закрыться через полчаса, но, несмотря на маленькую скорость ходьбы Зорина, старик успел добраться до магазина. Он открыл дверь, медленно зашёл внутрь и поздоровался с продавщицей Ангелиной Витальевной- толстой невысокой женщиной с ярко-красными накрашенными волосами, лет пятидесяти: -Здравствуй, Ангелина. -Юрий Григорьевич, давненько вы к нам не захаживали. -Времени всё никак не было. -Ой, что ж с вами такое, если даже на нашу продукцию времени нет. Ладно, Юрий Григорьевич, выбирайте поскорее, а то мне через пятнадцать минут закрываться надо. А если Армен узнает, что я водку после одиннадцати продаю, он меня быстро отсюда выгонит. -Ладно, давай мне Путинку пол литра и пластиковый стаканчик. -С вас 352 рубля. -352? Тогда давайте четвертинку. -152. -А стеклоочистителя у вас там не осталось? -Вы что, Юрий Григорьевич, вы же не пить это собрались? -Нет, что ты. Я дома окна хотел помыть. -Извините, у нас такого не продают. Идите в хозяйственный,- сказав это, продавщица нагнулась и достала из-под прилавка трёхлитровую канистру с сине-голубой жидкостью, после чего тихо прошептала,- ещё восемьдесят один рубль, только тихо и без сдачи, чтоб Армен не услышал. Зорин расплатился, взял бутылку и канистру подмышку, после чего отправился за вокзал, где сел на землю и, налил жидкость для омывания стёкол в стакан и разбавил её водкой. Получившийся раствор имел крайне неприятный вкус и запах, но практически сразу отбивал все вкусовые рецепторы и отгонял грустные мысли. Старик выпил ещё два стакана, после чего хотел налить ещё один, но услышал громкий смех и увидел приближающиеся фигуры. Их было трое- парень лет восемнадцати с тёмным ирокезом, который обнимал девушку, которая была явно старше своего парня, а возле него шёл его полный брат, лет шестнадцати на вид, с двумя банками пива в руках. Заметив Юрия Григорьевича, девушка засмеялась: -Русик, смотри, тут бомж. -Блять, я думал у нас их нет. Эй, ублюдок, ты что здесь делаешь?- крикнул парень и махнул рукой в воздухе. Юрий Григорьевич сидел на земле и не обращал никакого внимания на подростков. -Руслан, у него там бутылка со стеклоочистителем стоит. Может он набухался и уже того? -Чё, правда? Ахахахахаха!- засмеялся Руслан, но неожиданно замолчал, плюнул на землю, отглотнул пива из открытой банки, которую держал его брат и сказал,- сейчас пойдём проверим- жив он или нет. Урод, блять. Руслан подошёл к Зорину и легонько пнул его в бок, старик посмотрел на парня и тихо сказал: -Не приставай, иди своей дорогой, я тебя не трогал. -Что ты сейчас сказал, чмо обосанное? Руслан размахнулся и ударил старика ногой в живот, после чего заржал и крикнул: -Женёк, давай отпиздим его. Брат Руслана отдал пиво девушке и бросился на помощь к своему брату. Вместе они начали избивать старика. После того как просто бить его им надоело, Руслан стал водить его лицом по земле. Наконец ему надоело и это. Он снял штаны и трусы, кивнул брату, в знак того, чтобы тот делал тоже самое, после чего он помочился старику на лицо, а его брат- на одежду. Наконец подростки вернулись к девушке, которая тут же обняла Руслана, поцеловала его в губы и тихо сказала: -Русик, ты у меня такой смелый. Скоро дождь начнётся, а я знаю один заброшенный дом, где мы с тобой сможем уединиться. -Эй,блять, заебали,- встрял в разговор Женя,- вы постоянно набухаетесь, потом запираетесь и начинаете трахаться, а мне только и остаётся, что сидеть под дверью и дрочить на ваши стоны. Ася, ты обещала найти мне какую-нибудь шкуру или давалку, чтобы мне с вами скучно не было. -Ладно, ладно, есть меня одна. Света- помнишь её? -Эта у которой потрясная жопа, но нет сисек? -Да. -Ну сойдёт. -Прекрасно. Только ей двадцать пять. Не испугаешься? -А чё её бояться? Двадцать пять, а сиськи как у первоклассницы. Тем более, я люблю постарше и поопытнее. Она хотя бы трахаться нормально должна уметь. -Хорошо. Я ей позвоню, если не занята сейчас- то придёт. -В смысле- если не занята? А если занята, что я буду делать? -Не бойся, придумаем как тебя развлечь. Может тройничок устроим. Русик, ты не против? -Только потом ЖМЖ. -Хорошо. Пойдём-то ребят, а то уже холодно, да и Светке, всё-таки надо позвонить,- девушка схватила Руслана за руку, и подростки пошли дальше. Тем временем Юрий Григорьевич лежал на земле и даже не мог открыть глаза. Всё его тело болело и очень хотелось спать. Он закрыл глаза и снова начал вспоминать молодость. *** 1994 год, Москва, РХТУ им. Менделеева. Юра стоял в очереди в столовой. Он держал в руках синий пластиковый поднос и делал вид, что думает, что же ему заказать, но на самом деле все его мысли были о Маше. Уже несколько недель прошло с тех пор, как он решил признаться девушке в любви, но не как не решался. Юра представлял различные ситуации, но так и не мог решиться, потому что боялся услышать отказ. С самого первого дня знакомства с Машей, он перестал воспринимать других девушек. На любые попытки ухаживания, он отвечал сухим отказом, даже на Лену- самую красивую девушку в группе он смотрел как на друга, хотя та не раз давала повод для более интимных мыслей. Когда подошла его очередь, Юра заказал обычный комплексный обед, после чего направился к столику, за которым сидела Маша. Она улыбнулась и спросила: -Юр, что ты так долго? -Очередь, я просто задержался в аудитории, у химика спросить кое-что надо было. -У нас же сейчас математика? -Да. -Блин, я её не сделала. -Ничего, я тоже. -Ну, хотя бы я не одна такая. Кстати, а что у тебя по физике за контрольную? -Пять, а у тебя? -Я не сдала. -Блин, странно. Мы же вроде вместе готовились. Ты неплохо в материале разбираешься. -Ну, я тоже так думала. Ты мне тогда поможешь? Нам задачи для подготовки выдавали, можешь свои показать, я их вроде бы прорешала, но, скорее всего, неправильно, а у тебя сразу не догадалась спросить. -Конечно, только их у меня с собой нет, я тебе завтра принесу. ОК? -Конечно. Блин. Спасибо тебе. За всё. Ты меня всегда выручаешь, ты очень классный. -Не за что. Я всегда рад тебе помочь, обращайся в любое время. -Юра, ты настоящий друг, ещё раз спасибо,- девушка улыбнулась и сделала глоток из стаканчика с колой. В груди Юры что-то забилось, он закашлял, после чего тихо выдавил из себя: -Просто друг? -В каком смысле?- девушка покраснела и опустила глаза в стол. -Я ничего такого не имел ввиду, просто… Просто… Блин, я не знаю, как это сказать… Ладно… Не важно… Проехали… -Я тебе нравлюсь, что ли? -Да,- буркнул себе под нос Юра и стыдливо опустил глаза, боясь даже представить в голове выражение лица Маши, а уж тем более посмотреть ей в глаза. Зависла неловкая пауза, и парень молил про себя о том, чтобы девушка отреагировала на его признание как-то положительно. Маша дотронулась до его руки, поправила шарф, лежащий на плечах, сняла очки и тихо сказала: -Юра… Блин… Я даже не могла подумать… -Ничего… Извини меня, пожалуйста, забудь… -Ты и в правду- очень хороший… Но ты мне не нравишься как парень… В смысле… Блин… Я не это хотела сказать… Я вообще не готова ещё к отношениям… У меня никогда не было парня… Я даже не знаю- как это… Встречаться с кем-то… Правда прости… Может быть позже мы вернёмся к этому разговору… Мне очень неловко… -Извини, я не хотел этого говорить… Просто само как-то вырвалось… Я тоже не готов… Извини… Юра и Маша замолчали и стали молча доедать. После того, как тарелки опустели, они отнесли их на специальную стойку и, вместо того чтобы, как обычно, разговаривать о чём-либо до самого начала лекции, разошлись в разные концы коридора и затерялись в толпе. Юра дрожал от страха и грусти, не зная, что ему делать, он бросился в туалет, заскочил в кабинку, сел на унитаз и заплакал. Его руки дрожали, а голова непроизвольно подёргивалась, он схватил кусочек туалетной бумаги и принялся вытирать им, покрасневшие от слёз, глаза. Наконец ему стало лучше, он вышел из кабинки, умылся холодной водой и отдышался, после чего отправился в сторону лекционного зала. На ступеньках, ведущих в аудиторию, сидела Лена. Юра подошёл к ней и сел рядом, после чего сказал: -Как же я устал… -Опять не выспался? -Опять. Читал всю ночь. -Блин, Юра… Ты совсем себя не бережёшь,- сказав это, девушка аккуратно приобняла Юру за талию. Неожиданно парню опять захотелось плакать, но он сдержался и посмотрел в глаза Лене: -Помнишь, я говорил тебе, что мне нравится одна девушка? -Да. Ты мне со своей девушкой все уши прожужжал. Если ты действительно её любишь, ты должен признаться. Ты крутой парень, она тебе не откажет. Я бы не отказала,- Лена смущённо улыбнулась и покраснела,- ну скажи мне- кто она? Она хоть из нашей группы, из нашего института вообще? -Она из нашего института… И группы… -Кто она? Скажи мне. Я никому… Честное слово… Юр, ты же меня знаешь. В этот момент Юра захотел рассказать ей про Машу, про их знакомство, про то, что думал всё время только о ней, про разговор в столовой, но, сам не зная зачем, он прошептал в ответ: «Ты…», после чего прижал девушку к стене и поцеловал в губы. Она ласково оттолкнула Юру, посмотрела ему в глаза и тихо спросила: -Ты мне всегда нравился, почему ты не сказал этого раньше? -Я боялся… И не мог… А теперь… Я… -Можешь не говорить. Это уже не важно. Теперь мы вместе… Дверь в аудиторию открылась, и все студенты прошли внутрь. Лена и Юра сели на самый последний ряд, девушка внимательно слушала преподавателя, изредка кокетливо поглядывая на Юру, а он практически ничего не записывал и всё время смотрел на Машу, которая сидела внизу вместе с подругами. Его сердце разрывалось на части от обиды, но сделать он больше ничего не мог. После пар Юра со своей новой девушкой отправился гулять в парк, где они пробыли почти до самого вечера, а после он проводил её до общежития и отправился домой. По дороге домой Юра не переставал думать о Маше, он проклинал себя за то, что только что сделал, но вернуть было ничего нельзя. Единственное- на что он надеялся, что он когда-нибудь полюбит Лену и почувствует себя с ней по-настоящему счастливым. *** После неудачного признания Юры прошло полгода. Он практически перестал общаться с Машей, лишь изредка они сталкивались в коридоре, здоровались и расходились каждый в свою сторону. Лена же думала, что Юра любит только её. Девушка всеми способами проявляла свою любовь к парню и практически не отходила от него, помогала во всём, а ему самому было противно даже дотрагиваться до неё. Каждый раз, когда они целовались, Юре казалось, что на них смотрит Маша и осуждающе покачивает головой. Из-за своих внутренних переживаний, парень начал учиться хуже. Каждый день проблемы с учёбой становились всё серьёзнее, он начал пропускать лекции. Все преподаватели не понимали, что спровоцировало такое поведение, но сделать ничего не могли. Наконец, Юра понял, что дальше так продолжаться не может. 11 декабря он сидел дома и смотрел телевизор, тогда он и услышал о начале вооружённого конфликта в Чечне. До этого момента Юра никогда не собирался служить, даже питал некоторое презрение к армии, но сейчас он поглядел на ситуацию с другой точки зрения. Перед ним неожиданно открылись новые горизонты. Сам не понимая того, он начал думать о том, что война поможет ему избавиться от его внутренних демонов, которые терзали его несчастную душу. Он представлял, как вернётся из Чечни в Москву со шрамами, в военной форме, упадёт на колени перед Машей, сделает ей предложение, а она обязательно согласится. Юра впервые за год искренне улыбнулся. Он вскочил с дивана, прыгнул на кресло, закрыл глаза и представил, как будет плакать от счастья Маша. Неожиданно ему в голову пришла мысль- написать ей письмо и признаться в любви, а отдать его перед тем, как отправиться в армию. Он схватил со стола лист бумаги и ручку и начал писать: Маша, Я знаю, что, возможно тебе не приятно это читать, но я не могу держать это в себе. Ты мне очень нравишься, и я не могу сдерживать свои чувства. Я начал встречаться с Леной только из-за того, что не смог пережить то, что ты мне сказала. Ещё раз прости меня. Я не могу ходить по институт и видеть тебя каждый день, поэтому я хочу отправиться в армию, а после, я надеюсь, мы ещё вернёмся к этому разговору. Прости за всё, в том числе и за это письмо. Юра. Парень аккуратно свернул листочек бумаги и положил его в рюкзак, с которым ходил в институт. На следующий день он попытался объяснить своё желание уйти в армию Лене. Он говорил, что практически ничего не понимает по программе и вообще ему больше не нравится ни его специальность, ни сам институт. Своими словами он довёл девушку до слёз, но в конце концов, она обняла его и сказала, что не будет мешать ему и поддержит в его решении. На следующий день Юра отправился в военкомат, а после в институт, чтобы забрать все необходимые документы. Там он и встретил Машу, тогда он не знал, что это будет самый последний раз в его жизни. Парень хватил девушку за руку, посмотрел ей в глаза, протянул ей сжатый лист бумаги и быстрым шагом пошёл дальше по тёмным и пыльным коридорам университета. Прошла неделя, и он уже был на военной базе в Дагестане, где новобранцев обучали, после чего отправляли на фронт. Там Юра и познакомился с Ромой и всеми остальными своими товарищами. Он вспомнил, как они с Ромой сидели на старых, покрытых ржавчиной бочках и курили. С фронта прибыли раненные, их было много, поэтому всем здоровым солдатам устроили выходной, чтобы как можно лучше и быстрее помочь раненным. Неожиданно из-за кустов к новобранцам подошёл высокий темноволосый мужчина с перевязанной головой и рукой. Он сед рядом с парнями, и только тогда Юра заметил, что один его глаз постоянно смотрел в одну точку и не двигался. Мужчина откашлялся и прервал молчание: -Парни, сигареты не найдётся? -Конечно, держи,- сказал Юра и протянул мужчине сигарету. -Спасибо, брат, а то плохо мне, это хоть чуть-чуть помогает. -А вы только что с фронта прибыли?- спросил Рома и почесал затылок. -Да. А вы ещё в настоящем бою не были? -Нет. Нас только через две недели отправят,- сказал Юра. -Ну и хорошо. Нечего туда спешить. Сначала всему обучиться надо. Потренироваться. Вы как сюда попали-то? -Я- никуда поступить не смог, вот меня и забрали, а там стали уговаривать, типа Родину будешь защищать, героем станешь- вот я и здесь. -А ты?- обратился солдат к Юре. -Я… Я даже не знаю… Понял, что хочу Родине помочь, готов за неё жизнь отдать. Не могу я так- идёт война. А я сижу и не могу ничего сделать. Ну, вот я и решил прервать учёбу и отправиться сюда. -Я смотрю, ты идейный. Это хорошо. Может подольше протянешь, а может и пропадёт твоя идейность с первым залпом,- засмеялся ветеран. -А можете рассказать, как там на фронте?- снова спросил Рома. -Как на фронте? Да нет там ничего хорошего, это только кажется, что будешь сражаться за Родину, будешь героем, а на деле- сидишь в грязном вонючем окопе и отстреливаешься без остановки. А люди, которые тебя окружают- ещё хуже боевиков могут быть. Потому что ты от них подвоха не ждёшь, веришь, думаешь, что они твои братья, а потом раз- и всё. -Это как? -А так. Мне друг рассказывал, был один командир, который своих с потрохами продал боевикам, те их окружили и взяли в плен, а после показательно глотки им перерезали, как баранам, а командир после сбежал куда-то, говорят за границу поехал с очень приличной суммой. Да и без этого война- это очень страшно. Я помню, мы три разведгруппы посылали на территории ополченцев посылали, две из них не вернулись. Ну, а та, что вернулась очень важные данные принесла, собрались и решили атаковать. Помню, укрылись в холмах, вырыли новые окопы, думали, что разобьём их за несколько часов. Начали обстрел, а тут их бронемашины выезжают. А к каждой из них спереди привязан наш разведчик из пропавших групп, и все они без глаз и ушей. А я сидел возле противотанкового орудия. Смотрю, на меня БТР едет, а к нему прикован друг мой- Влад, с которым мы три дня назад водку пили. И стрелять не могу, рука не поднимается. А если не стрелять, то он же убьёт меня. Я тогда нажал на курок, а у самого руки трясутся. Влад дёргается и кричит: «Не стреляйте, я жить хочу!», снаряд попал в бок, БТР перевернулся, а друга моего на несколько частей разорвало. Я после боя хотел забрать останки и похоронить, а от него, кроме головы ничего не осталось. А в мёртвых выколотых глазах нечеловеческий испуг. Вот так вот. Поэтому зря вы согласились. Вы много чего страшного на войне увидите. Юра опустил глаза на землю и потушил сигарету. От чего-то ему было стыдно перед солдатом, хотя он сам не понимал- почему. -Ладно, парни, пойду я. А то мне врач вообще запретит палату покидать, если узнает, что я курю, да ещё и такие истории новобранцам рассказываю. Сами всё увидите. А мне уже пора. Солдат встал, затушил сигарету о бочку, закашлял, надавил себе рукой на лоб, после чего пришёл в себя и направился в сторону лазарета, где сейчас начинался ужин. *** Тем временем, Юрий Григорьевич пришёл в себя. У него страшно болела голова, а во рту был неприятный солоновато-горький вкус. Он осторожно приподнялся с земли и вытер лицо краем грязной тряпки, которая валялась рядом, после чего схватился за бутылку со стеклоочистителем, на дне которой осталось немного жидкости, которую он выпил жадными глотками. Только сейчас старик начал вспоминать, что произошло. Он вспомнил мужчину, который его спас, а после подростков, которые над ним издевались. От бессилия инвалид лёг на землю и стал думать, что же ему делать дальше: рисковать собственной жизнью и жизнью своей сестры и её дочери- единственных его родственников или смириться и попытаться забыть всё то, что произошло. Попытаться перестать жить мечтами и воспоминаниями и принять судьбу такой, какая она есть, ведь вряд ли получится что-то изменить. А даже если получится, то что дальше? Рассказать всем о том, что он смотрел, как каннибал-извращенец издевается над девушкой, и ничего не пытаться сделать, рассказать о том, что сосед на протяжении нескольких лет подкармливал его человеческим мясом? Этого Юрий Григорьевич боялся больше всего. С большим усилием он дотянулся до костыля, встал и медленно направился к автобусной остановке возле вокзала. Вокруг бегали и суетились люди, они не обращали внимания на старика, лишь одна женщина косо посмотрела в его сторону, плюнула на землю и злобно сказала: «Тьфу, одни бомжи вонючие здесь ходят!», но Зорин не обратил на её слова никакого внимания. Он медленно подошёл к скамейке, сел на неё и стал ждать автобуса, который подъехал только через полчаса. Двери открылись, старик встал, подошёл к самой последней двери, зашёл внутрь и сел на самое крайнее место у окна. Люди старались не подходить к нему толи из-за его внешнего вида, толи из-за неприятного запаха, которым наполнился весь салон. На следующей остановке в автобус зашла молодая девушка в юбке и платке, с маленьким ребёнком на руках. Ребёнок крепко спал, обнимая руку матери. Девушка подошла к Зорину и села возле него. Старик открыл глаза, посмотрел на неё и неожиданно сам для себя спросил: -Вы сели возле меня? -Да. Если я вам мешаю, я могу пересесть. -Нет, что вы. Сидите. -Спасибо. Старик снова отвернулся и закрыл глаза. На душе ему стало как-то полегче, но это всё равно не помогало заглушить его душевную боль. Наконец автобус остановился на той самой остановке, на которой Юрия Григорьевича ещё вчера подобрал неизвестный ему водитель, имя которого он так и не узнал. Старик развернулся и медленно, опираясь на костыль, пошёл вдоль больных елей туда, где ещё вчера он мирно сидел за одним столом с убийцей и разговаривал о своей молодости. Вся земля была покрыта лужами, в них сидели толстые лягушки и поочерёдно квакали. Зорин осмотрелся: впереди, метрах в трёхстах от него, лежала поваленная берёза, которая почему-то росла когда-то росла в еловом лесу. Он спустился с пригорка и медленными шагами пошёл по мокрому зелёному мху, которого здесь росло очень много, наконец вдали показался маленький охотничий домик с кривой крышей и прогнившими стенами. Юрий Григорьевич дёрнул за ручку- дверь была открыта. Он снова оказался в небольшом предбаннике, в котором было тепло и пахло сосновой смолой. Старик тщательно вытер ноги и прошёл в комнату. В комнате, которая отделялась от кухни невысокой ширмой, не было не следа от вчерашнего. Всё было прибрано, нигде не было ни следа крови. Зорин не раз заходил в этот дом, когда ходил за грибами, как и многие другие охотники, которые не могли даже подумать, что здесь совершаются столь страшные вещи. Для обычной обстановки не хватало только ковра, который и скрывал от людей подвал, а те, кто о нём всё же знал, думали что там лежат какие-то личные вещи лесника, потому что люк, ведущий вниз, был всегда заперт на ключ, однако в этот раз не было ни ковра, ни замка, а люк был немного приоткрыт. Юрий Григорьевич встал на колени и нагнулся. Из щели шёл неприятный запах сырого мяса. Он открыл люк до конца, скинул костыль вниз и осторожно спустился в подвал по лестнице, после чего очутился в маленькой комнате, в которой ничего не было, кроме двери, ведущей в соседнее помещение. Запах мяса всё усиливался. Зорин не хотел идти дальше, но понимал, что если он туда не пойдёт, то ему придётся вернуться сюда ещё раз, а возможно и не один. Он приоткрыл дверь и сделал шаг вперёд. Ничего не было видно, и старик стал нащупывать выключатель. Неожиданно его рука дотронулась до чего-то мокрого и холодного. Юрий Григорьевич брезгливо отдёрнул руку, вытер её о тулуп, развернулся и стал искать выключатель справа от двери. Наконец старик нащупал его, нажал на кнопку, упал на пол от испуга и закричал. Он находился в большом забетонированном подвале, в котором на крюках висели изуродованные человеческие тела без голов, рук и ног. Также у всех женщин отсутствовала грудь, а у мужчин половые органы. Со всех тел была снята кожа, которая была развешена по стенам и сушилась. Животы трупов тоже были вспороты, а внутренние органы отсутствовали. Старик медленно подошёл к одному из тел и внимательно осмотрел его. На вид оно когда-то принадлежало мужчине лет двадцати пяти спортивного телосложения. Только сейчас Зорин заметил, что к животу трупа была пришита бирка, на которой было написано аккуратным каллиграфическим подчерком: Мясо( туша), самец, 26 лет, жёсткое( спортивный), здоров, рекомендуется для варки и тушения. После этого Зорин сделал ещё несколько шагов в сторону и подошёл к новому телу, на этот раз женскому, к животу которого тоже была пришита подобная бирка, но написано на ней было совершенно другое: Мясо( туша), самка, 42 года, мягкое( незначительный лишний вес), внутренние органы( удалены) и мышцы заражены гельминтами( Diphyllobothrium latum), рекомендуется для жарки( после предварительной термической обработки паром).

Все остальные трупы были точно также промаркированы. Юрию Григорьевичу хотелось уйти отсюда как можно быстрее, но он собрал последние силы, сделал несколько шагов вперёд и подошёл к висящей на стене кожи, на которой не было никакой бирки, но она была подписана маркером у нижнего края: Украшение( кожа), самка, 31 год, на ощупь: мягкая и нежная, здорова, рекомендуется для изготовления масок, перчаток и холстов. Старик провёл по коже рукой. Она действительно была мягкой. Он закрыл глаза и на секунду представил, что когда-то она принадлежала живой девушке, у которой были родные и близкие люди, друзья, любимый человек, возможно дети, а однажды она исчезла, быть может полиция сказала, что она просто сбежала с любовником, а может быть они пытались разыскать её, но у них ничего не вышло. Юрия Григорьевича начало тошнить, его вырвало на землю, но он нашёл в себе силы сдержаться, после чего он подошёл к стене и увидел девять длинных ящиков, на которых было написано: «Мясо( руки)», «Мясо( ноги)», «Мясо( грудь( самка))», «Мясо( половые органы( самец))», «Украшение( стопы)», «Украшение( кисти рук)», «Мясо, украшение( голова( самец))», «Мясо, украшение( голова( самка))» и «Органы( без маркировки)». Старик подошёл поближе и увидел, что в каждом ящике лежала груда органов, каждый из которых был промаркирован и обработан какой-то смесью, напоминающей белый песок. Только сейчас Зорин заметил в конце коридора дверь, на которой большими буквами висела таблица «Мастерская». Он подошёл к ней, повернул ручку и зашёл внутрь. Внутри также пахло мясом. Тут маньяк изготавливал из отрубленных органов различные украшения: он высушивал кисти рук. Нанося на них странные узоры, напоминавшие какие-то оккультные знаки, заспиртовывал головы, рисовал картины на холстах из кожи и вязал разные вещи из человеческих волос. Рядом со столом, на котором и производилась вся кровавая работа, стояла небольшая тумбочка, на которой лежала толстая рукописная книга. Неожиданно в голове стрика снова прозвучали слова маньяка о Чеченской войне. Юрий Григорьевич вспоминал начинал вспоминать голом Константина. Ему казалось, что он где-то слышал его, но это было так давно, что он не помнил, где он мог с ним встречаться… Может в Чечне, может быть они пересекались во время совместных операций с другими ротами? Но Зорин видел множество солдат, сейчас он был даже не в состоянии вспомнить голос Ромы, который был для него братом, а уж голос какого-то солдата или офицера, с которым он мог где-то случайно столкнуться- точно нет… Неожиданно старик ещё раз представил висящие на крюках трупы и в его голове пробуждалось старое воспоминание о чём-то настолько ужасном, что даже война и все боевики вместе взятые не могли с этим сравниться, о чём-то ужасном на столько, что Юрий Григорьевич захотел забыть это на всю жизнь и забыл… До этого дня…