Глава 2 Падение в темноту

В машине раздался взрыв хохота. Их там как минимум трое. Эх, встретились бы вы мне на два часа раньше… Сейчас я сыта, а переедать вредно. — Девушка! Красавица! Я, не раздумывая, шагнула в тень, растворилась среди серых очертаний придорожных кустов. Лайне могут становиться незаметными, когда захотят. Правда, такое случается очень редко. — Эй, Алекс, куда она делась? — Без понятия. Рули давай, найдём другую шалаву. Да, это могло быть занимательно. Машина, взревев двигателем, проехала дальше и влилась в поток машин на центральной улице. Раздался пронзительный собачий лай, и я вышла из тени. Человеческие глаза можно обмануть, а вот звериный нюх — никогда. Город не спал, он рычал автомобильными двигателями, говорил разными голосами, пел из радиоприёмников, плакал дождём, смеялся цветами, проклинал выхлопными газами, мигал яркими огнями рекламных вывесок, гудел проводами и веселился шумными компаниями. Кто-то спешил домой, кто-то из дома, кто-то убегал, кто-то находил приют. Город жил. Я спустилась в подземный переход. Каблуки громко цокали по бетону, но и этот одинокий звук терялся в монотонном гуле поездов и ругани торговцев. Здесь тоже кипела жизнь, лотки с мороженым соседствовали с газетными будками и прилавками с китайскими футболками. Здесь кипела другая жизнь. На картонке спал бомж, напротив него уличный музыкант наигрывал мелодию на саксофоне. Я остановилась, расстегнула сумочку и вытряхнула в раскрытый футляр деньги недавнего клиента. — Удачная ночь? — спросил Гарик, опуская инструмент. — Обычная. — Я пожала плечами и повернулась, чтобы уйти. — Тобой интересовались, — произнёс парень, заставляя меня остановиться. — Да? И кто? — Наши его не знают. — Он облокотился на расписанную граффити стену. В свете последних событий это прозвучало настораживающее. Неужели чей-то поводок оказался крепче, чем обычно? Придётся менять квартиру и ночной клуб. — Ани, — музыкант вдруг оттолкнулся от стены и схватил меня за руку, — если тебе понадобится помощь, обещай, что ты её попросишь. Точно, придётся, и возможно, не только район, но и город, раз уж уличный музыкант, с которым я изредка перебрасывалась парой слов, предлагает помощь. — Брось, с такими как я никогда ничего не случается. Наверняка очередной клиент. — Я осторожно освободила ладонь. — И… и… — Гарик замялся, а потом выпалил: — И деньги мне твои не нужны. Не эти деньги! Я присмотрелась к купюрам и не нашла принципиальных отличий от тех, что лежали в футляре до моего прихода. Бумажки и бумажки. — Хорошо, — покладисто согласилась я, — больше никаких денег. Парень ответил неуверенной улыбкой. Никаких денег, потому что больше я сюда не вернусь. Помахав музыканту рукой, я торопливо зашагала к лестнице. Никакого метро сегодня, доберусь на такси. Я и так непозволительно долго задержалась в этом городе, хотя всё так хорошо шло. Сегодня же соберу вещи и… Что именно «и» додумать я не успела, лишь ощутила мимолётный укол тревоги. И ещё один — в шею, уже вполне осязаемый. И запах свежей туалетной воды, что напомнила мне о гостиничном номере, о дереве со стёртой корой под окнами. И о взгляде из темноты. Всё это я ощутила разом, открыла рот, чтобы закричать, но губы вдруг показались мне абсолютно чужими и непослушными. На плечи легла твёрдая рука, а чей-то голос заботливо произнёс: — Осторожнее. И мягко добавил: — На таких ходулях немудрено и ноги переломать. Держитесь крепче, я помогу. А где-то продолжала играть музыка. Я инстинктивно вцепилась в мужскую руку, стараясь разогнать подступивший со всех сторон холод. Это было последним, что я запомнила.