Глава 3 Третья

— Муж мой! — воскликнула я в следующий раз, когда ко мне зашел проведать мой так называемый муж. Имени-то я так и не знала. Два врача, мужчина и неприятная женщина внимательно следили за мной. Главное сейчас — ничем не выдать свою эльфийскую натуру, прикинуться местной, а там будет видно, как я смогу убежать. — Наконец-то ты пришел. Вцепилась в мужчину, только он способен меня вывести из этой белой западни, прижалась всем телом к нему и услышала, как заговорила неприятная женщина с приспособлениями на глазах. — Вероятно, она пытается ввести вас в заблуждение… Договорить я ей не дала: — С чего бы это? Это мой муж! — Меня начало мелко трясти, поэтому мужчина закрыл своим телом от зорких глазок вездесущих и подозрительных врачей, заглянул в глаза. — Лина, ты меня помнишь? — А в них что-то такое, что заставило меня опустить свои, все же врать я не приучена, хоть и выросла во дворце. — Я тебя уже немного узнаю… Снова подняла на него взгляд. Лишь бы получилось! И ведь практически не соврала — я его действительно узнаю среди прочих, даже Ивана теперь узнавала по запаху, не то что своего мужа. От него, кстати, пахло приятно. Чем пахнет от меня самой, старалась не думать. — Смотри, что я тебе принес, — тем временем произнес муж. — Может, вспомнишь? Он провел меня на кровать, усадил и сам сел рядом, достал из кармана камзола, совершенно ничем не украшенного, какую-то бумажку, протянул мне и замер. На цветной картинке была изображена я сама улыбающаяся, мой муж, не менее радостный и… О Рауда, сколько их? Раз. Два и … И три! — Наши дети? — неуверенно произнесла я, осторожно прикасаясь к каждому ребенку по отдельности, надо запомнить лица на всякий случай. — Ты помнишь, как их зовут? — тихо спросил он. Закусила губу, стараясь не расплакаться. Только не новые уколы, только не новые унижения. Я видела довольное лицо некрасивой женщины и обеспокоенное — врача, вот сейчас они меня и сцапают окончательно. — Нет, но… Ты мне поможешь вспомнить? — ответила так тихо, чтобы другие не услышали. Мужчина поднялся с кровати, а я вцепилась в его рукав: — Дети, оставь мне их... — Не знала, как называется картинка, но муж понял: протянул бумажку, которую я сейчас же прижала к груди. — Доктор, у нее есть какие-нибудь физические проблемы? — задал он вопрос, а голос такой суровый. — Нет, в физическом плане у Ангелины все в полном порядке, хоть завтра на Олимпийские игры отправляй, но вот… — Тут врач посмотрел некрасивую женщину. — Может быть опасно выписывать ее сейчас… Муж развернулся ко мне, а я что? Слезливое выражение лица и на детей смотрю… Лица запоминаю, а потом прижала к груди и снова сделала жалобное выражение лица. — Готовьте ее к выписке немедленно! Он прикоснулся к моей щеке. Стоило больших усилий, чтобы не отшатнуться в ответ на это прикосновение, даже заставила себя улыбнуться, но, кажется, мужа не провела. Он долго смотрел мне в глаза, потом тяжело вздохнул и пошел на выход. И за ним, как пиявка, побежала некрасивая женщина, которая не оставляла попыток объяснить мое тяжелое психическое состояние. Сама она психическая. — Олиниэль? — задал вопрос оставшийся мужчина. — Вы точно хорошо себя чувствуете? — О чем это вы, доктор? — выгнула бровь. — Я Лина… — Но Мария Матвеевна так не думает… Может, вы останетесь, дообследуетесь без спешки, так сказать... — Тут важно, что думает мой муж, правда? Кроме того, вы сами сказали: я абсолютно здорова! Неужели он думает, что я попадусь в эту ловушку? Не бывать этому, не будь я Олиниэль из рода Трепетных Лепестков! На улице дул противный ветер, и я закуталась в то, что муж назвал плащом. Зелени было немного, по сравнению с моим миром деревья маленькие и куцые. Трава проплешинами не закрывала голую землю, на которой кое-где виднелись наросты грязного льда. Под ногами земля была какая-то странная — очень жесткая и… серая. Топнула — в ноге отдалось вибрацией и легкой болью. Что за?.. — Пойдем скорее в машину, а то дождь пойдет, — поторопил меня муж, и я постаралась поспеть за ним. С собой он нес сумку. Никаких слуг. Он у меня что, даже не дворянин? Да уж, попала я. Стал накрапывать дождь, мелкий и противный, а еще холодный. И казалось, что промозглый холод залезает мне за пазуху. Теперь серым был не только пол, но все вокруг. Хоть плачь, насколько некрасивый мир. Передо мной что-то щелкнуло, и муж открыл железную дверь, чтобы я залезла внутрь здоровенной кареты на странных колесах. Даже наклонилась, чтобы их потрогать. Ощущения были необычными — вроде твердо, но в то же время мягко. Точно не дерево и не металл. Увидела, что муж смотрит на меня, вытаращив глаза, и поспешила подняться. — Садись. — Он помог мне устроиться на сиденье, а затем продел и пристегнул меня каким-то ремнем. Сам обошел и сел рядом. — Замерзла? — Покрутил что-то, и сразу стал подаваться теплый воздух. Прямо какая-то магия! — Спасибо, — тихо произнесла я. Муж хмыкнул и улыбнулся: — Поехали домой. Карета с рыком, как горные рашелки, тронулась с места и покатила так, что замельтешили передо мной сменяющиеся ветки, даже в глазах зарябило с непривычки. Никаких лошадей, никого в упряжи. Просто удивительно. А когда железный механизм вдруг заговорил, я вообще вздрогнула: — Питерское радио «Номер один» на FM-волне встречает вас песней Аси Черной «Весна в городе». Из больницы, которую окружал парк, мы выкатили на серую улицу, где было много таких же, как и у нас, железных карет. Они стояли на перепутьях, пропуская других, затем вдруг разом, словно по щелчку, ехали дальше, и теперь другие ожидали своей очереди проехать чуть вперед. Все действовали в одном им известном ритме. Я уже поняла, что это не просто кареты, а какие-то механизмы. Гномы в нашем мире любили подобные штуки творить. Помню, однажды приехала к нам в столицу гномья ярмарка. Чего там только не было! Мне очень одна штучка понравилась: маленькая шкатулочка с ключиком. Открываешь крышку — там будто русалка в озере. А вставишь ключик и повернешь несколько раз — начинает звучать музыка и русалка плывет по озеру. Чудо, а не шкатулка. Но отец не разрешил мне ее купить. Но таких огромных механизмов, как в этом мире, разнообразных форм и расцветок, не было даже у гномов. Некоторые огромные тащились медленно, и в них сразу находилось много людей. По обе стороны стояли удивительные дома: некоторые высоченные, в стекле сверху донизу, а другие наоборот — всего лишь в несколько этажей с узкими окнами. И ни одного дома в дереве. Деревья вообще были мелкими и совершенно терялись в сером пейзаже. Бедные, как они живут-то тут? Мы заехали в небольшой карман, где рядом, чуть ли не друг на друге стояли другие железные механизмы. Было тихо, только несколько немолодых женщин сидели на скамейке и о чем-то яро спорили. — Приехали, выходи, — сказал муж и помог мне выбраться наружу. — Такой большой дом? — кивнула я на то, что возвышалось впереди. — И это все наше? — Наша только квартира, ты уж прости, дом пришлось продать, чтобы оплатить больничные счета. — Кривая улыбка осветила лицо мужчины, а затем он снова посерьезнел. — Но ничего, ты пришла в себя, а это главное. Он взял сумку и мягко подтолкнул меня к двери. — Третий этаж, — сказал он мне, когда затащил в маленькое помещение, которое освещалось одной лампой. Когда я не шелохнулась, он снова вздохнул и нажал на панельке цифру. Двери сомкнулись, и мы взмыли вверх. От неожиданности я даже за руку его схватила. — Да, лифты тебя всегда раздражали, — усмехнулся он и достал из кармана ключи. — Пойдем, покажу тебе нашу квартиру. Заходила я внутрь с осторожностью. Небольшой коридор, где вешают одежду. Чисто. Светло. Я бы даже сказала уютно, но тесно как-то, непривычно. На стенах фотографии детей в смешных позах. На некоторых снимках заметила и себя. А один привлек к себе внимание. Я на нем в два раза стройнее и явно моложе, в белоснежном платье, рядом муж. Выглядели они… мы… Счастливыми. — Какого черта ты поперлась в обуви? Я только полы помыла! Недовольный голос заставил вздрогнуть. В проеме двери стояла молодая женщина вполне приятной — даже с точки зрения эльфов — наружности в аккуратном переднике, коротеньком платье в мелкий цветочек и буйной копной черных волос. Она кривила ярко накрашенные губы и злобно смотрела на меня. Я остановилась как вкопанная. Так-так, в этом мире, как и в нашем, приняты гаремы? — Полина, не злись, — ответил за меня муж и принялся стягивать с меня сапоги, которые я с трудом напялила на себя в больнице. Три часа провозилась с этой дурацкой застежкой, пока разобралась, что к чему. — Лина, это Полина. Полина, это Лина, моя жена. — Очень приятно. — Вот уж сомневаюсь. Судя по ее напряженному оскалу, вряд ли мне действительно рады. Но тут же она довольно мило мурлыкнула мужу, бросив на меня прищуренный взгляд: — Давай я помогу, а ты проходи на кухню, там обед стынет. — Она служанка? — вырвалось у меня, и они оба застыли. — Нет, Полина помогает мне пока ты была в больнице, — смутился муж, а у меня от сердца отлегло. Все же у него нет гарема. Хотя, судя по тому, как зазывно пялилась на него эта помощница, у нее явно имелись свои планы. Например, стать игрушкой господина. Терпеть их не могу, насмотрелась в гареме у отца. — Кажется, она еще не отошла? — спросила Полина и ухмыльнулась при этом недобро… мне. — Все в порядке, ей просто нужно время. Пойдем обедать, а потом ты сможешь отдохнуть. — Муж протянул мне руку, и я сразу же попала в совершенно странное место. Узкое пространство, в котором помещались и круглый, стол и небольшая лавка, и несколько стульев. Но камина, привычных дров или углей посередине не наблюдалось. По наличию кастрюли догадалась, что на двух черных стеклянных панелях они и разогревают свою еду. Интересно, а есть у них тут настоящая магия, не технического толка, а то реально как гномы, честное слово. А пока помощница ворковала и разливала по тарелкам какое-то красное варево, я подошла к окну. Оно выходило в тихий дворик. О, а вот и подопечный, благодаря которому можно проверить, остались ли у меня хоть какие-то способности. Дома у меня неплохо получалось. Растение с мелкими иголками, почти засохшее, сиротливо стояло в углу полки под окном, в каком-то керамическом белом горшке, изображавшем домик. Поднесла в нему пальцы, настроилась и щелкнула. Ничего. Ни одной иголочки не поднялось. Размяла пальцы и снова щелкнула. Этот усохший трупик продолжал притворяться мертвым. — Лина, ты чего там возишься? Присаживайся. — От мужского голоса над ухом я даже подскочила и с дури вогнала несколько иголок себе прямо в палец. — Больно? — Ага. — Искры из глаз посыпались, ни одно растение мне еще столько боли и разочарований не приносило. — Сейчас. — Знаю я, чего не любят пустынные растения: обильный полив. Схватила стакан воды со стола и вылила на него. Мстительно так. Получи! — А я все поливать его забывала, — тут же курлыкнула помощница и, подавая чашку, незаметно — для мужа и очень даже заметно для меня — прижалась своей грудью к стоявшему рядом мужчине. Да, ты многое забыла, даже что жена вернулась домой. Но раз способности вместе со мной не перенеслись, придется по старинке, ручками. — Садись, Лина. — Помощница поставила и передо мной кроваво-красный суп. — Из чего вы это варили? — спросила я, подозрительно принюхиваясь к субстанции. — Из говядины, свинины и курицы, как и положено, — фыркнула Полина и сложила руки на груди. — Не хочешь — не ешь! — Все нормально, Лина, кушай, очень вкусно получилось, — ответил муж и применил запрещенный прием: — Тебе надо поправляться. Опять врачи? Э нет, я буду здоровее всех здоровых и в больницу ни ногой! Схватила ложку и начала быстро ей работать. И правда, получилось неплохо у этой… Полины. А пока ела, никак не могла избавиться от ощущения, что лишней оказалась. Судя по тому, как они разговаривают, девушка старательно пытается его соблазнить и даже меня не стесняется. Вот же гадина. — Хорошо, вы кушайте, а я побегу, мне еще надо на работу успеть. — Полина снова зазывно посмотрела на мужа. — Поможешь мне? — Да, конечно, — вызвался он и вышел проводить ее в коридор. М-да, эту барышню надо будет удалить из окружения, не нравится она мне от слова совершенно. После обеда меня начало клонить в сон. Сейчас бы поспать. — Пойдем, я покажу тебе спальню. Вот это поворот! Я выпучила глаза. Он это сейчас серьезно? А когда меня привели в другую небольшую комнату, поняла: да, спальня у нас одна. Невысокий комод, зеркало, на котором стояли разнообразные пузырьки, похожее на мое во дворце, но гораздо меньше. И тут у меня зашевелились волосы на голове, поскольку... — А это кто? Прямо с середины кровати на меня смотрело чудовище: волосатое, странное и живое. А еще полосатое. Животина открыла один глаз, зевнула страшно, открывая зубастую пасть, а потом поднялось на четыре лапы, приблизилось. Мы с первого его нюха друг другу не понравились. Животное выгнуло спину и зашипело на меня. — Маркиза, ты чего? — Муж махнул перед волосатым чудовищем рукой, и та с таким же шипением бросилась прочь из спальни. — Совсем без тебя кошка одичала. Маркиза! — Кошка, — повторила я, запоминая мерзкое чудище на морду, но муж, выкладывая из сумки мои вещи, продолжал бубнить: — Ничего не понимаю. Что с ней случилось? Так по тебе тосковала, есть отказывалась. Я даже в больницу к тебе ее возил однажды, думал, что это поможет… Замолчал, а я все это время исследовала поверхности. На кровати лежало покрывало, такого мягкого на ощупь материала я еще не встречала в жизни. — Лина. Откликнулась не сразу. — Да? — А… — Он снова махнул рукой. — Ничего, свожу ее к ветеринару. Может, даст каких-нибудь таблеток, чтобы она не кидалась. — У нас есть еще какие-нибудь животные, кроме детей? После этого вопроса муж на мгновение замер, выкладывая последнюю вещь из сумки в верхний ящик невысокого комода, и резко захлопнул его. — У нас с тобой трое детей. Старшая дочка Катя, сын Максим, младшая дочь Алина. Кроме того кошка Маркиза, джек-рассел-терьер Кодя, он сейчас у моих родителей, я не успевал его выгуливать. Золотая рыбка у детей в комнате, там же живут хомяк Васька и два кролика: Микки и Маус, — выговорил это, а сам в глаза смотрит. — Ну и я, твой муж, Корней. Фыркнула. Ну до чего же имя смешное. Ласково Корешком звать буду. Хорошо, что сам представился, а то неловко было спрашивать, а мужем звать тоже глупо. Но сейчас важнее другое. Спать охота все больше, а кровать-то одна. Села на нее, попрыгала — мягкая, не то что в больнице. И широкая. Но все равно одна! А я невинная эльфийская дева, да еще и принцесса, мне с чужим мужчиной в одной постели спать неприлично. — Устала? — спросил Корешок участливо. — Тогда ложись, отдохни до прихода детей. — А ты не хочешь? — Я днем не сплю уже давно, — усмехнулся он, подошел и заправил выбившуюся из хвоста прядь. Я дернулась от прикосновения, а Корень нахмурился. — А ты где будешь спать ночью? — Этот вопрос меня волновал гораздо больше того зверинца, который развела Лина. — На диване в зале, — теперь уже зло выпалил муж и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. — Ну что ж, — сказала сама себе, выдохнув с облегчением. Спальня будет моей, по крайней мере, пока. А теперь осталось пережить встречу с оставшимся зверинцем, включая троих детей. Великая Рауда, помоги не сойти с ума в этом безумном мире!