Глава 2 2

Первой шагнула вперед костлявая тетка с таким выражением лица, словно до завтрака лимон зажевала. Соленый. – Госпожа, я преподаю правила этикета юной графине. Мария Рейхарт, с вашего позволения. Поклон был исполнен изящества. Лиля прищурилась: – И как, Миранде нравится ваша наука? Кислота стала еще концентрированней. – Юная графиня пока не понимает, что занятия ведут к ее пользе. Лиля кивнула: – У нее сложный возраст. Полагаю, если я поприсутствую на нескольких занятиях, она будет вести себя спокойнее. – Вы не доверяете мне, ваше сиятельство? Я учила хорошим манерам дочь герцога Лейверского! Лиля плавно повела рукой. – Что вы, госпожа Рейхарт. Наоборот, я искренне хочу, чтобы Миранда Кэтрин усвоила хорошие манеры. Полагаю, в моем присутствии она не станет шалить. И будет вас внимательно слушать. Просто уроки придется перенести на удобное нам обеим время. Вы занимаетесь каждый день? – Да. По два часа. Но мы только начали. – Будем продолжать. Вслед за Марией поклонился блондин. – Леон Альтхерт, учитель естественных наук. – Уважаемый Леон, то же самое относится и к вашим урокам. Я буду присутствовать везде. Не в силу недоверия. Я полагаю, что граф Иртон не выбрал бы для ребенка плохих учителей. Но подумайте, если мой муж приедет и найдет дочь недостаточно образованной, он будет весьма недоволен и вами, и мной. Третьим поклонился брюнет в лиловом: – Дамис Рейс. Учитель истории и литературы. И обжег таким взглядом, что Лиля едва бюст не пощупала – вдруг там уже блузка дымится? Козел! – Отлично. Господа, попрошу вас подумать над уроками. Мы с Мирандой будем ездить по поместью. И часть уроков будет проходить в движении. Кажется, учителя были не слишком довольны. Но выбора им Лиля не предоставила. И посмотрела на следующего гостя. Которого мысленно уже прозвала «калькулятором». – Госпожа графиня, меня зовут Ширви Линдт, и я доверенный вашего мужа. У меня для вас письмо. Я должен взять отчет у управляющего. А также доложить вашему супругу о вашем состоянии. Лиля чертыхнулась про себя. Вот уж не ко времени! Но внешне постаралась этого не показать. – Письмо от моего обожаемого мужа?! Оно у вас?! Так, и глазами захлопать. Если делать это быстро и приоткрыть рот, выйдет лицо полной идиотки. Лиля точно знала по той жизни. Мужчина явно купился. Что бы ни наговорил ему Джес Иртон, он ведь не знал про изменения… А докладывать ему Лиля не собиралась. Надо прочитать письмо и до вечера подумать про количество и качество лапши на уши. И отчет!!! Эдор, скотина, чтоб ты еще раз сдох! Где я тебя искать буду?! Ладно, покопаемся как следует в кабинете. А то до изгнания Эдора она опасалась, мало ли что. А после изгнания времени не было. Лиля кивнула. И обратила внимание на последнего прибывшего. – Ваше сиятельство, разрешите представиться? – Разрешаю. – Меня зовут Тарис Брок. Я прибыл с письмом и подарком от вашего отца. Лиля изобразила восторг и захлопала в ладоши. Дверь столовой распахнулась. – Госпожа! – Эмма была торжественна и величественна. – Завтрак подан! Лиля кивнула: – Прошу вас, господа, разделить со мной мою скромную трапезу. Здесь, в глуши, я рада любому новому человеку. Учителя были искренне удивлены. Но согласились. Да, для графини такое поведение несвойственно. Но эти люди могут ей пригодиться. Так что будем играть в демократичную графиню. А роль Малюты Скуратова за спиной исполнит Лейф. Когда прибудет. С его доброй улыбкой и нежным взглядом… Лиля уселась во главе стола и даже успела проглотить несколько ложек овсянки, когда прибежала Ирэна с известием, что молодая графиня «очень громко кричит». Лиля вскинула брови и отправилась усмирять малявку. Что ее там – подушкой прищемили?

Все было намного грустнее. Малявку прищемили кормилицей и няней. Та квохтала и хлопотала вокруг дитятка, а дитятко швыряло подушки и орало уже в голос. Секунд пять Лиля наблюдала, а потом перешла к активным действиям. И кивнула замершей в углу Лидии на кормилицу: – Убрать. Девушки подхватили тетку с двух сторон и вытащили из комнаты, прежде чем та опомнилась. Лиля подобрала подушку и метко забросила обратно на кровать. Та приземлилась рядом с малявкой. И Миранда от неожиданности закрыла рот. – Ты хочешь подраться подушками? – Лиля словно не видела в ситуации ничего страшного. – Давай вечером, а то нас ждет завтрак и поездка в деревню, к кузнецу. – Зачем? – Мы же хотели колокольчики заказать. Или ты уже не хочешь? Подмастерье кузнеца Лиля сегодня еще не видела. Но подозревала, что замковую кузницу он еще не обжил. Да, была и такая на заднем дворе. Там был целый хозблок. И кузница в том числе. Только по назначению ничего не использовалось. Скотный двор в три коровы. И те – так себе. Птицы мало, коптильня паутиной заросла. Короче, если бы Лиля тогда знала то, что знает сейчас, она бы Эдора не выгнала. Она бы гада за ноги на воротах подвесила! – А занятия… – А с учителями я поговорю. Я с ними уже познакомилась. Миранда тут же надулась. Лиля подмигнула ей: – А хочешь, будем учиться вместе? – Вместе? Но ты же уже большая? – И что? Так будет интереснее, правда? – П-правда… – Тогда умывайся, и надо одеваться. Ты чего раскричалась с утра пораньше? – Лиля поглядела на девушек, и те унеслись за тазиком и горячей водой. Миранда засопела: – А чего она? Суть вопроса стала ясна через три минуты. Девочка не хотела читать утреннюю молитву. А няня полагала это совершенно необходимым. Лиля пожала плечами: – Давай сделаем так. Альдонай все равно наблюдает за нами, так? – Д-да. – Поэтому если ты утром скажешь ему: «Я знаю, что ты сотворил этот мир, и благодарна тебе», – этого хватит. – Да? – Честное слово. Миранда кивнула. – А умываться зачем? – А чтобы быть красивее. Надо умываться и приговаривать: «Водичка, водичка, умой мое личико, чтоб глазки блестели, чтоб щечки краснели, чтоб смеялся роток и белелся зубок», и вырастешь невероятно красивой. – Папа говорит, что я и так самая красивая. – Красоте пределов нет. – Лиля смешно надула щеки и огладила себя по бокам. – Видишь, как меня много? И это все – чистая красота! Миранда хихикнула: – Ты смешная. Вместо ответа Лиля слегка шлепнула малявку подушкой. Умывание прошло весело. Вот полы немного залили, ну да черт с ними. Уберут. Одевание – тоже. Но Лиля еще раз уверилась, что малышке нужны новые вещи. То, что было, рассчитывалось на парадное гуляние по паркету. И дома. Богатое, дорогое, расшитое золотом и уляпанное украшениями. Нам бы чего попроще, для деревни… – Ты верхом ездить умеешь? – С папой. – А со мной рискнешь? – А ты умеешь? – Главное, что лошадь умеет. Приручение ребенка шло полным ходом. Миранда просто очаровалась своей мачехой. Лиля не ругалась, не кричала, и с ней было интересно. Это было самым главным. В деревню Лиля решила пока не ездить. Кузнец подождет. Потом. Вот прибудут вирмане… А колокольчики можно и своему кузнецу заказать. Пока Миранда ела, Лиля решила побеседовать с Ширви Линдтом. И первым делом попросила письмо от супруга. Осмотрела печать на толстом конверте. И кивнула. Герб Иртона она уже знала. Белый лебедь на зеленом фоне держит в клюве зеленую ветвь. Красиво. Потому и цвета такие. Надо бы отбелить пряжу и связать себе махровую кофточку. Пушистенькую такую… Она сможет. Хотя… это Але было к лицу. А Лиле лучше что-то гладкое и без пушистиков. Габариты не те. Линдт вышел, оставляя графиню наедине со словами законного благоверного. Лиля сломала печать и начала читать письмо. М-да. Оно и к лучшему, что читать получалось только по складам. А то порвала бы мерзкую писульку к чертовой матери!

«Жена! – писал его утонченное сиятельство. Я приеду не раньше следующей весны. Или лета. Надеюсь, с ребенком все благополучно и ты исполняешь свой долг по его вынашиванию. Постарайся доносить его до срока. Докторус Крейби поможет тебе. Я написал Эдору, он сделает все для твоего удобства. Направляю в Иртон свою дочурку Миранду Кэтрин. Полагаю, вам интереснее будет зимовать вместе. Позаботься о ней как следует, приеду – строго спрошу. Ширви Линдт – мое доверенное лицо. Можешь попросить у него все необходимое для тебя и ребенка. Джерисон, граф Иртон».

Вот так. Лиля положила листок на стол. Придавила края руками. Спокойствие, девочка, только спокойствие. Даже утонченный поэт Пушкин писал Наташе Гончаровой в деревню: «Что, женка, ты опять брюхата?» Или как-то так. Ей подруга-филолог рассказала. После этого Аля бросила читать Пушкина раз и навсегда. Нехороший человек! Какой-то швабре: «Я помню чудное мгновенье…». А родной жене? Которая за тебя, обезьяна африканского, замуж вышла? Ведет хозяйство, рожает детей… И Джес Иртон не лучше. «Янки при дворе короля Артура» все читали? У приличного рыцаря была жена – одна штука, дама сердца – одна штука. И куча баб по тавернам. Где множество стремится к бесконечности. Или как-то так. Алгебру Лиля помнила плохо. Не больше, чем нужно, чтобы рассчитать нужную дозу для инъекции. Да не в алгебре дело. А в том, что мужу на нее плевать. И пусть! Мы переживем. Но учти, Джерисон, граф Иртон, если ты не уделяешь внимания жене, не удивляйся, когда на организме начнут расти рога. Пока мне не до того. Но… Интересно, сколько кальция в организме средневековых графьев? Письмо было перечитано еще раз шесть. Из полезной информации ровно три слова – «я написал Эдору». Ага. Письмо надо забрать. И прочитать руководящие указания. Да и отписаться тоже. Остальное – фигня. Козе понятно, на жену плевать. Ребенка роди и хоть подохни. Сукин сын! Лиля вдохнула, выдохнула и заставила себя успокоиться. Супружник далеко. До него пока не добраться. Хотя к счету прибавилась еще одна костяшка. Веская такая, как гирька… пудовая… чугунная… это потом. И мечты уронить ее мужу на ногу – тоже. Вот что делать с доверенным? Лиля почесала нос. А что с ним делать? Вариантов два. Или он становится ее человеком, или он становится пленником в Иртоне. А Лиля от его имени пишет мужу докладные записки. Потому что на кой хвост ей такое счастье. Лиля представила себе это в красках: «Ваше сиятельство, ваша жена потеряла ребенка, зато приобрела громадное шило в заднице. Простите, неумеренную двигательную активность. Она носится по всему Иртону, переписывается с купцами, наняла на службу вирман, и вообще тут происходит чего-то странное…» Реакция мужа? Ну с вероятностью девяносто два процента, он примчится сюда. Семь и девять десятых процента на то, что ей напишут, запрещая все инициативы, и пришлют вагон надсмотрщиков. Чтобы и лапкой не дернула. И одна десятая процента на то, что Джерисон Иртон оставит все без внимания. Хотя куда там! Сотая! И даже тысячная! Ваша жена в вашем доме мутит что-то непонятное, а вам все по барабану? Не верю! Лиля покусала губы. Надо потянуть время. До прибытия вирман. Или поговорить с Иваром? Вот и план уже вырисовывается. Охранников не отпускаем. Самой нужны. Или наоборот? Избавиться от них до прибытия вирман? Но как? Шел отряд строем по двору и упал в колодец? Весь? Волки загрызли? Как можно избавиться от пары десятков военных? Которые с мечами не расстаются. Не травить же их оптом? Хотя и это не проблема. Надо поговорить с мальчишкой-травником. Но… не хотелось бы брать такое на совесть. Ладно. Подумаем и придумаем, что и как. У Ширви пока ничего не просим. Говорим, что нужно подумать. Пусть подождет. Главное, чтобы не сбежал. С другой стороны, это вам не Германия с автобанами. Это Ативерна с разбойниками и прочими радостями. И ездить по дорогам в одиночестве тут будет только камикадзе. Одни волки чего стоят. Лиля в задумчивости покусала ноготь. М-да. Вот как избавиться от вредной привычки, если нервничаешь? Обстричь под корень? Медиком она так и делала. А графине приходится демонстрировать манеры и маникюр. Итак. С мужем ясно. До весны его тут не будет. Так что надо наращивать мощность. И с отцом бы хорошо связаться. С военными – поговорить с командиром. И выяснить, как он отнесется к вирманам. И к перспективе работать под ее командованием. Ибо чужих людей ей не надо. И даром не надо, и с доплатой не надо, как говаривала когда-то мама… На глаза навернулись слезы. Но Лиля не позволила им пролиться. Так, не злись. С вояками решили. Остаются при условии полного подчинения. Ей и Лейфу. А не нравится – к черту! Могу даже дорогу указать. С Ширви? Это не солдат. Это доверенное лицо. То есть его спихнуть хоть к черту на рога, но как можно скорее. Если сейчас отдаст письмо управляющему, то останется цел. Не отдаст? Организую визит дружелюбного привидения в розовом балахоне… Заикаться начнет! – Ширви! Доверенный словно за дверью ждал… Хотя, может, и ждал? Появился мигом. И Лиля протянула руку: – Письмо. – Простите, госпожа графиня? – Альдонай простит. Письмо для управляющего. Именно таким тоном когда-то дрессировал ее тренер: «Подтянуться пятьдесят раз. Как – нет? Семьдесят!» Ширви оказался покрепче десятилетних салажат: – Господин граф приказал мне отдать его лично в руки управляющему. – Эдора нет. А я – есть. Вы считаете, что я стою ниже управляющего? Лиля тихо порадовалась, что дверь закрыта. Авось никто и не подслушает. Лицо Ширви приобрело этакое выражение «баран упертый упершийся». – Ваше сиятельство, господин граф приказал мне отдать письмо лично в руки управляющему… Лиля вдохнула. Выдохнула. Поглядела на мужика. На морде написано: «господин граф всегда прав. Я повинуюсь господину графу. Господин граф – истина в последней инстанции». Теоретически можно ему настучать по тыкве. Отобрать письмо, уговорить, уломать… Но добровольно фиг он чего отдаст. Лиля кивнула: – Что ж, я понимаю вашу верность долгу. Но и вы поймите, управляющего сейчас нет. Так что предлагаю вернуться к этому разговору позднее. Возможно, мы напишем письмо господину графу и получим от него новые указания. На лице Ширви появилось выражение тихой радости. Он явно опасался, что госпожа графиня начнет настаивать, закатит истерику… Лиля бы не постеснялась, но вот беда, она – хозяйка. Так что обязана рычать и командовать. Почему генералы не бегают? Да потому, что в мирное время это вызывает смех, а в военное – панику. Вот и она не должна закатывать истерики. Лиля отпустила товарища и позвала к себе старшего из вирман. Пожаловаться, что народ совсем от рук отбился. Мол, не уважает, не слушается, письмо не отдает. И надо бы его того-с… воспитать. Чтобы жив остался, но сильно об этом пожалел. Ивар выслушал Лилину версию событий с абсолютно спокойным лицом. Оказалось, что можно. Насчет тюрем он не знает. А вот «пыточная» и несколько камер в замке имеются, а то как же! Без этого в наше тяжелое время никуда. Лиля только головой покачала. У нее вот руки не дошли, а вирмане тут сутки, и уже все знают. Хотя… Они-то знали, что искать. А ей эта мерзость не нужна. Была. Пытать Ширви Лиля не собиралась. Но вот в гостях ему задержаться придется. – А потом вы с ним что сделаете? – Ивар интересовался очень… профессионально. Как мясник. – Каким способом убивать будем? Лиля задумалась. А ведь правда. Управляющего волки загрызли. Ну тут никто не спорил, ибо гад был. Доверенного волки загрызли. А если и сам граф приедет? Мало ли, не найдут они общего языка? И будут по лесу бегать волки с оригинальной диетой? Ой неубедительно… Похоже, эти раздумья отразились на Лилином лице, потому что Ивар кивнул: – Госпожа графиня, я его могу хоть сейчас… Так вы ж с гнева… Лиля согласилась. С гнева. Это он правильно подметил. Вообще, с вирманами Лиля сошлась довольно близко. Военные люди, они быстро поняли, что Лиля на происхождение не смотрит и со всеми обращается не по званиям, а по заслугам. Вирманам это нравилось. А чинопочитание у них отродясь развито не было. Вождь – и тот выбирался не по наследству, а по проявленным способностям. И сейчас Ивар осторожненько так пытался дать понять графине, что доверенного придется убить, ежели что не так пойдет. А сколько может быть свидетелей его смерти? Нет. Одного уже на смерть отправила, не вытряхнув всю информацию. Больше она такой ошибки не сделает. – Ты прав. Я еще до вечера подумаю и решу. А пока его не трогайте. – Как прикажете, госпожа. Лиля попросила позвать к ней Тариса Брока и приготовилась ко второму разочарованию в жизни. Небось отец под стать супругу. Письмо от отца было увесистым. А когда Лиля развернула пакет, из него выпала большая шкатулка. И ключик. Красивый такой, на тоненькой цепочке. С них Лиля и начала. И присвистнула. Это она уже могла оценить. Папа прислал ей в подарок шкатулку с кучей приправ и благовоний. Ценная вещь. Пусть благодарный Али уже обеспечил ее и тем и другим. Но цены она знала. Такая шкатулка тянула на несколько десятков золотых. – А еще господин прислал вам несколько отрезов бархата. И шелка. И тонкую кожу на сапожки. И меха… Лиля кивнула. И вскрыла письмо. У Августа Брокленда герб был попроще. То есть пока вообще без герба. Просто печатка в виде баронского щита. И на ней две звезды. Титул пока еще ненаследуемый. Его получали два поколения. Сначала дед Лили. Потом сам Август. А вот она… А она удачно вышла замуж. Аж за графа. Других наследников нет, так что… Интересно, а женщинам здесь дают дворянское достоинство? Лиля только вздохнула. Технически, если бы давали, она могла бы получить и стать леди Брокленд. Хотя что теперь об этом? Она – графиня Иртон. А если дражайший супруг будет мешаться, она станет вдовой графа Иртон. И совесть ее не замучает. «Дорогая моя дочурка! Надеюсь, у тебя все благополучно. Посылаю тебе небольшой подарок. До меня дошли слухи, что ты в тягости, – верно ли это? Напиши, если тебе что-нибудь нужно. Мой доверенный постарается доставить тебе все необходимое. Любящий тебя отец». Лиля вздохнула. Вот так вот. Тоже ни слова о ее душевных переживаниях. С другой стороны, а что удивительного? Женщина – это же почти как табуретка. Или штаны. Собственность. И никаких переживаний. Жива? Отлично! Здорова? Шикарно! Размножаться собираешься? Цены тебе вообще нет. Никакой… Лиля вздохнула. Но – оно и к лучшему. Если отец не слишком откровенничает в письмах, можно предположить, что дочку он любит, но ее внутренний мир особо не исследовал. Подарки – это отлично. Это как раз свидетельствует о родительской любви. Или отец от нее откупается? Нет, вряд ли. Лиля положила себе проглядеть все бумаги, которые найдет в замке, то есть пергаменты, и посмотрела на Тариса. – Уважаемый Брок, у меня будет к вам поручение. Съездить в один городок по соседству и отвезти мое письмо ювелиру-эввиру. Его зовут Хельке Лейтц. Возьмете все, что он пожелает передать моему отцу. И поедете отвозить мой ответ. Если Тарис и удивился, то виду не подал. – Как скажете, ваше сиятельство. Что это за город? – Крепость Альтвер. – Когда прикажете выезжать? – Как можно скорее, – и в блондинистой головке мелькнула коварная мысль. – Я отправлю с вами солдат, чтобы вас охраняли в пути. Тех, которые вас уже сопровождали. Надеюсь, вы поладите? И мысленно: «А вот Ширви останется один на один с кодлой вирман… Тут-то я до тебя и доберусь. Или…» – Ваше сиятельство, вы очень любезны. – Завтра я отдам вам письмо. Лиля вежливо наклонила голову, давая понять, что можно удалиться. И задумалась. Интересно, а что этот скажет отцу? Спросит, почему выставлял дочь истеричкой? Скажет, что Лиля – исключительно разумная женщина? Все может быть. И что тогда сделает отец? Либо напишет еще пару писем, либо приедет сам. Может быть и то, и другое. А вот как с ним общаться? Вообще, можно списать все на выкидыш. Горячку. И родильный бред. Почему бы нет? Я была дурой, но, потеряв ребенка… Вот если бы я его не потеряла, если бы я раньше поумнела… «Я нэ оправдала оказанного мнэ высокаго давэрия»… И кепочку на затылке в стиле незабвенного водителя товарища Саахова. Лиля задумчиво потеребила косу. Надо перекопать все сундуки в кабинете. И найти письма отца. Прочитать, написать свое… Так, визит к кузнецу откладывается. – Ты тут? А когда мы кататься поедем? Мелочь ворвалась в кабинет. Лиля, не растерявшись, поймала ее за шкирку. – Стоять! Бояться! Не чихать! – Не чихать? – Ага. И глазами не хлопать. Значит, так, ты в этом собираешься куда-то ехать? Миранда посмотрела на свое роскошное платьице. И Лиля подмигнула ей. – Нет уж. Тебе нужно что-то попроще. Чтобы можно было валяться в грязи, прыгать с лошади, лазить по деревьям, стрелять из рогатки… – Что? – Ну из рогатки стрелять. Ты не стреляла? – Нет. Кальма говорит, что это не подобает юной леди. – А я важнее Кальмы? – Ты графиня. И я тоже графиня. – Вот. И я говорю, что ты обязана все это проделывать. А если будешь умницей, я тебя еще и драться научу. – Но благородной даме… – А благородную даму никто в жизни не дразнил? – прищурилась Лиля. Миранда понурилась. Явно было дело. Лиля ухмыльнулась: – В таких случаях благородной даме надо искать благородного защитника, так? – Да. – Но сразу ты его не найдешь. Правильно? – Д-да…. – А пока он придет, обидчик уже удерет. А я тебя научу так, чтобы один удар – и с ног долой. И небо в попугаях. – А ты умеешь? – Графиня должна многое уметь. В том числе и это. – Зачем? – Потому что ты – главная на этих землях. Ты отвечаешь за живущих здесь людей. И ты должна уметь защитить и их, и себя. Кажется, этого девочке никто не говорил. Но, глядя на восторг на замурзанной после завтрака мордашке (овсянка, мед, варенье и что-то еще), Лиля поняла, что поступает правильно. Нет, девочка еще будет капризничать. Орать, биться в истерике, но главное ясно. Ей – скучно. Миранда Кэтрин – активный живой ребенок. Который дольше десяти минут на одном месте сидеть не может. А ее заставляют соответствовать образу знатной дамы. Ходить медленно, держаться с достоинством, и вообще быть сушеной воблой, типа учительницы манер. Запрещено практически все. А энергия-то бродит. Гуляет и выплескивается наружу. Отсюда и истерики. И скандалы. И прочие радости. А вот если вымотать девчонку до предела… Надо попробовать. Лиля подмигнула девочке: – Сейчас мы сходим и снимем мерки. Нам пошьют костюмы для верховой езды. А пока это сделают, мы займемся важным делом. – Каким? – Мы будем наводить беспорядок и свинячить. Миранда только глазами хлопала. Обычно ей говорили: «Графиня, не пачкайтесь, не бегайте, не деритесь… не… не… не…» А Лиля предлагала ей что-то веселое и интересное. И девочка с радостью отправилась за ней к швеям. По дороге Лиля шикнула на учителя танцев, заявив, что все занятия начнутся с завтрашнего дня, поиграла с Мирандой в догонялки и уронила тяжеленную вазу. Ну и пусть. Все равно металл так просто не повредишь. Девочки сидели у себя в комнате. Все трое. И что-то прикидывали с куском желтой ткани. Лиля помахала им рукой, получила в ответ три поклона и улыбнулась: – Девочки, мне и вот этой ушастой мелочи… – Я не…. – Хорошо, безухой мелочи нужны костюмы для верховой езды. – Какие, ваше сиятельство? – Такие, чтобы сидеть в седле по-мужски, – Лиля обозрела четыре пары округлившихся глаз и ухмыльнулась: – Все будет более чем пристойно, не думайте. Где у нас тут береста? Лиле пришла в голову обычная юбка-брюки. Широкая? Да. Ног не видно, то, что это брюки, тоже не видно. И что самое приятное – полная свобода движений. Перешить это тоже несложно. Сделать пояс на утяжке, чтобы можно было потуже завязывать, и жить спокойно. Килограмм двадцать она сможет скинуть свободно. А потом немного перешить – и сбрасывать следующую двадцатку. – Смотрите, что надо сделать. Лиля быстро набросала чертеж. Объяснила устройство пояса. Казалось бы, что сложного – подвернуть край, зашить и продеть внутрь веревку. Но ведь не додумались. Кстати, пряжки для пояса. Она много видов знает. А их можно красивые сделать. Надо зарисовать для Хельке. Не забыть. Но сначала – письмо отца. Чем хороши еще были юбки-брюки – для них почти не требовалось обмерки. Так, талия, бедра… А блузка и есть блузка. И жилет сверху. Смешение ативернской моды с модой Авестера. Там как раз в моде были жилеты. Вышитые, длинные. Красиво. Обмеры были завершены за пять минут. Лилины мерки у мастериц уже были, а обмерить малявку типа Миранды, если та не сопротивляется, несложно. А Миранда Кэтрин, или как называла ее про себя Лиля, Мири, не сопротивлялась. Ей было интересно. И надеть брюки и поездить верхом по-мужски. Последствий она пока не представляла. А Лиля не собиралась объяснять девочке, что местного пастора придется низводить и «курощать» по методу Карлсона. Может, даже и плюшками. Или плюхами. На выбор. Потом Лиля вернулась с ребенком в кабинет, и наступил кошмар. Выглядело это так. Лиля засовывала Миранду в сундук, и мелкая вышвыривала оттуда все, что там лежало. Лиля ловила, складывала в кучку, иногда проглядывала и, убедившись, что это – не то, начинала укладку следующей кучки. Миранда была счастлива. Лиля довольна. На письма графа Иртона к управляющему они наткнулись в третьем сундуке из шести. Письма отца к Лиле нашлись, по закону подлости, в последнем. Лиля так и думала, что управляющий их сберег. Такие вещи не выбрасывают. Если ты не Лилиан Элизабеттта Мариэла Иртон… Лиля впервые подумала о реципиентке с недовольством. Да, у тебя не лучшие данные и куча проблем. Но кто-то и вовсе из помойки в миллиардеры выполз. А ты-то что делала, кроме как лопала и плакала? Розовым стенки обивала? А самосовершенствоваться в голову не приходило, нет? Или заглядывало и в ужасе удирало? По уши замурзанное и довольное дите было отдано на руки Эмме с приказом умыть и переодеть. Ребенку было заявлено, что от его пыльного вида со стола пироги убегут. Мири фыркнула, но увести себя позволила. И даже обещала не орать слишком громко. А Лиля быстро проглядела связки писем от отца. М-да. Мужчины, что ж вы за народ? Или все зависит от женщины? И то, наверное, и другое. С Красавицей Чудовище стало принцем. Со светскими дамами Принц стал Чудовищем. С Лилей отец обращался как с ребенком. На, деточка, конфетку, скушай и не лезь ко взрослым. Главное, что ты жива-здорова. А остальное – мелочи жизни. Ни рассказов о своей жизни, ни каких-то серьезных расспросов, все письма примерно одного содержания. Только в первых попадаются пассажи: «Альдонай заповедовал терпение…», «жена должна повиноваться мужу…», «Джес – достойный молодой человек…» Похоже, сначала Лиля пыталась жаловаться. Но если она делала это в своем стиле, оно и неудивительно, что отец не прислушался. А отцовскими делами… а интересовалась ли она? Верилось слабо. Лилиан казалась Але довольно избалованной особой. Из девиц, которые твердо уверены, что солнце светит миру из их попы. Чтобы она чем-то интересовалась, кроме себя? Ой ли! Надо это менять. Но не в первом письме. Сначала надо покаяться. Слова пришли словно сами собой. Лиля уселась за стол, и перо поползло по бумаге, оставляя корявые буквы: «Любезный мой отец. – Откуда вынырнуло это обращение? Черт его знает. Может быть, от Вильяма Шекспира? А, не важно. – С горечью осознаю я, что меня настигла кара за глупость и недалекость. Я потеряла ребенка. И только потому, что была этого недостойна. Ни такого мужа, как Джерисон Иртон, ни такого отца, как вы. Вы столько для меня сделали, а я была неблагодарна и надменна. И Альдонай покарал меня. Отец, я обещаю исправиться. Я стала графиней, не сознавая своего долга. И была наказана. Прошу вас не баловать меня более незаслуженными подарками. А если что понадобится для Иртона, я отпишу вам. Я благодарю вас за заботу, я должна была сделать это раньше и сказать, что я вас люблю. Искренне надеюсь, что у вас все благополучно. Я буду молиться за вас и моего супруга. Если бы я была умнее, Альдонай не наказал бы меня потерей долгожданного ребенка. Ваша любящая дочь. Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон». Лиля еще раз перечитала письмо, свернула, покапала воском и приложила печатку. Вот так. Тему ребенка надо подчеркивать. А для первого раза достаточно. Я была глупа и неблагодарна. Осознала, раскаиваюсь. Так и двигаться дальше. А что попросить у отца? Вот Ингрид приедет, осмотрим поместье, составим смету – и вперед. Да и часть скота пригнать должны. Может, еще продуктов попрошу. Или чего другого… подумаем. Рыбу, вон, ловить пора. Люди у меня с голоду умирать не будут.