Глава 8 No.7 (Часть 2)

Уже на пороге, когда Лина открыла дверь, и они собрались выходить, Геля наклонившись, обняла Лену, и шепнула ей, чтобы та позвонила, как доберется до бабушки.

Выпрямившись, она хмуро посмотрела на Машу.

- Я от тебя не отстану, ты меня знаешь, - серьезным голосом сказала она.

Маша подалась вперед и, обняв подругу, шепнула ей:

- Я тебя люблю.

Закрыв за подругой дверь, Геля устало привалилась к ней.

***

- Мам, а Лена надолго уехала? – грустно спросила Инга.

Геля открыла глаза и с удивлением заметила странную красноту на щечках ребенка. Она подошла ближе к Инге и попыталась разглядеть нездоровый румянец. Инга тут же почесала щеку и уставилась на мать.

А у Гели что-то кольнуло в груди, и она ощутила, как застарелый страх начал стискивать клещами ее сердце.

- Ружье не может выстрелить дважды, и попасть в одну и ту же цель… - пробормотала она, стараясь не думать о плохом, и избавиться от оцепенения. - Но подстраховаться все же стоит.

Инга нахмурилась, совершенно не понимая, о чем говорит мать.

- Мам? Ты о чем я не поняла?

Геля потянула дочь на кухню, стараясь не думать о плохом. Да и глупо это, такого и быть не может. Ну не может Геля второй раз вступить в одно и то же дерьмо! Да такого просто не бывает!

- Идем телепузик, - усмехнулась она своим мыслям, потрепав дочь по голове, и пошла, доставать лекарства из кухонного шкафа.

Инга тут же выпятила нижнюю губу.

- Хватит уже называть меня телепузиком, я даже не помню о чем этот мультик, - нахмурилась девочка, еще сильнее выставив нижнюю губу, и вызвав своим видом, маленький приступ хохота у матери.

- Иди уже давай, пей таблетки, - крикнула Геля, отсмеявшись.

Но за показным весельем продолжал скрываться страх. Страх матери – потерять ребенка. Геля уже практически забыла это ощущение. Думала, что перестала бояться и вскакивать по ночам, чтобы проверить дышит ли ее девочка. Но как оказалось, все вернулось, стоило заметить лишь небольшое покраснение.

На всякий случай она дала целых три таблетки от аллергии. А затем долго не могла уснуть, наблюдая в тусклом сиянии ночника за щеками дочери. Гелю так и не отпускал старый страх. Но стоило ей заметить, как щеки спавшей дочери стали нормального цвета, как она мгновенно расслабилась и провалилась в сон.

***

Лена уснула в своем кресле, а Маша прикрыла дочь легким покрывалом, и из-под ресниц наблюдала за Владом. Спать все равно не было смысла, через пару часов они будут на месте. Лина тоже вроде, задремала, хотя Маше отсюда не было видно. Девушка сидела в хвосте, рядом с охранниками. А Лисовский сидел напротив и увлеченно, что-то делал на своем планшете, словно специально перед ее глазами маячил.

Маша уже давно пожалела, что не попросила у него хотя бы свой сотовый обратно. Ведь, наверняка, в почтовом ящике целая куча писем от клиентов. Она хотя бы ответы сейчас разослала бы им. Тем более, в этом самолете даже ?Wi-Fi? есть.

Но изначально ей вообще было не до этого, лишь бы Леночку скорее собрать и к родителям увезти. А сейчас Влад казался таким замкнутым и далеким, словно человек из параллельной реальности. У которого даже свой собственный самолет есть! А Маша бы сейчас стала к нему с телефоном приставать. Стало стыдно, и ужасно неуютно за свои желания.

Частный самолет! Кто бы мог подумать? Маша тогда с большим удивлением смотрела на то, как водитель поехал не на основную стоянку перед аэропортом, а свернул куда-то в другую сторону. А затем перед ними показались большие железные ворота, и после проверки документов только лишь у водителя, их пропустили – прямо на взлетную полосу!

Маша думала, что такое только в фильмах возможно, ну или где-нибудь за границей - чтобы у людей были собственные самолеты. Как оказалось – нет. У Влада был собственный самолет!

Маша кое-как смогла справиться с удивлением, когда они вышли из машины, а Влад стоял у трапа с охраной и ждал ее.

Зато Лена в своей детской непосредственности не смогла сдержать возгласов, как Маша не пыталась ее угомонить. Но даже шепот у ребенка получался очень громкий, когда они взошли по трапу в самолет и усаживались в кресла.

Влад же даже не поприветствовал их, лишь смерил своим высокомерно-уничижительным взглядом, словно перед ним какие-то черви, а не люди. Лену вообще проигнорировал, будто вообще не заметил, что ребенок существует. Почему-то этот момент очень сильно покоробил Машу.

Зачем было устраивать частный перелет, если ему так неприятно все это делать? Она могла и на обычном самолете, как простая смертная слетать. Никуда бы она не делась от господина Лисовского. Все же от сделки с ним зависела свобода ее мужа.

?А может у него какие-то дела в Новосибирске? Вот он заодно и их захватил?? - мысленно рассуждала Маша, ведь не из-за нее же одной он будет целый самолет использовать?

Лина тоже не смогла сдержать удивления при виде частного самолета, но с эмоциями справилась быстро. Все же Лисовский владелец огромной нефтяной компании, естественно у него есть частный самолет. Наверняка еще и не один.

Вот только сидеть в окружении стольких мужчин, которые осматривали ее, словно она товар на прилавке, было, мягко говоря, не очень приятно, того и гляди цену начнут спрашивать. И Лине пришлось весь перелет делать вид, что она спит, чтобы не дай бог, эти шкафы не попытались с ней заговорить.

****

Влад же старательно делал вид, что у него целая куча важных дел и рылся в своем почтовом ящике. Хотя с самого начала полета, так и не смог понять, что написано в письмах.

Его съедало глухое раздражение с того самого момента, когда он увидел, как Маша вышла из машины. Она была так близка и так недосягаема одновременно. Почему-то именно в тот момент, когда он заметил ее восторженное удивление в первый миг, стоило ей понять, что это личный самолет, Влад ощутил – неподдельную гордость. Будто это его маленькая Маша, сейчас смотрела на него из далекого прошлого и восхищалась своим мужчиной, что он смог столько всего добиться, невзирая на трудности, благодаря своему уму и силе воле. Но та маленькая девочка пропала буквально через считанные секунды и на ее место вернулась даже не рыжая ведьма, а холодная и надменная королева, делающая вид, будто ей все равно!

Влада очень сильно разозлило ее показное безразличие. В этот момент он пожалел, что только лишь ради ее комфорта приказал подготовить самолет, да еще и за такое короткое время. А она не оценила! Да как она посмела?! Жалкая дешёвка! Да что она вообще видела со своим неудачником? Еще и выделывается? Захотелось схватить ее за волосы и, затащив в самолет, поставить на колени, и заставить вымаливать у него прощение прямо на глазах у всех! Он мог это сделать, и никто бы слова против не сказал. Люди, что работают на Лисовского, умеют делать вид, что ничего необычного не происходит. Деньги правят этим миром, и это не простое пафосное изречение – так и есть! Влад не раз такое вытворял с некоторыми своими содержанками, которых иногда брал с собой, чтобы в полете не скучно было. И Лисовский уже подумал было сделать то, чего хотел, если бы не ее девчонка, которая начала восторгаться его самолетом слишком громко и настолько непосредственно, что Владу, как-то стало мерзко и грязно на душе от собственных мыслей.

И единственное на что его в итоге хватило, так это смерить рыжую ведьму своим фирменным уничижительным взглядом. А шумную девочку вообще решил проигнорировать. Хотя изначально и думал о том, что ему придется хоть о чем-то, но поговорить с ребенком.

Правда сдерживаться и не отвечать на вопросы восторженной девчушки, которые она бесконечно спрашивала у растерянной рыжей ведьмы, было очень сложно. А когда она, наконец, угомонилась, Владу даже немного скучно стало без ее бесконечного лепетания. Странно, он думал, что его будет раздражать этот ребенок, но у него возникли совершенно противоположные чувства. Она ему понравилась. И даже больше! В тот момент, когда он слышал ее беззаботную болтовню, то ему вдруг на ум пришла странная мысль. А что если бы вместо рыжей ведьмы сейчас напротив него сидела бы его маленькая Машка, только если бы она стала взрослой, и они бы уже несколько лет назад поженились, а эта мелкая была бы его дочерью? Чтобы он ощущал в этот момент? И словно в ответ на его вопрос в душе заворочался отголосок глухой тоски по теплому семейному уюту. Он ведь когда-то и у него был - в очень далеком детстве, воспоминания, о котором он подавил, чтобы не ворошить, чтобы не чувствовать боли.