Глава 2 Ведомый. Отец

Мой отец был пожилым, уважаемым в поселке человеком. К восьмидесяти годам он вырастил четверых сыновей и троих дочерей. Похоронив двух жен, он готовился встретить скорый закат жизни в гордом одиночестве и светлой грусти. Тем неожиданнее оказался приход непрошенных гостей, а предложение их вовсе удивило. За хорошие деньги они просили срочно взять в жены юную девушку, совершившую при служении в храме смертный грех и дожидавшуюся последствий этого греха, пока еще малозаметных, но опытному глазу видных. - Ей грозит позор, осуждение и казнь, - убеждал проситель. – Ей и нерожденному ребенку. Она сирота. некому защитить ее. И нам, ее родственникам, придется изгнать грешницу, разорвав все узы. Но будет жаль. А перед памятью родителей стыдно. Отец еще долго думал, но решение уже принял. Дело было не в деньгах. Просто появился повод жить дальше. В кротости и смирении моя мать переступила порог незнакомого дома, не смея взглянуть на мужа. Внутри таились страх, отчаяние и пустота. Но отец был мудр и добр. Тепло его слов отогрело мать. Ее словно прорвало фонтаном слез. Они текли бесконечной рекой, пока были силы плакать. Когда силы иссякли, она ощутила покой, легкость и теплоту, какую излучает вечернее солнце. Отец нежно обнял ее, и стало ясно – эти руки способны дать не только ласку, но и защиту от всех напастей и бед. Так они стали жить. Мать вела хозяйство, а отец обеспечивал жизнь. Он был строитель. И большинство домов в поселке строилось и ремонтировалось при его участии. Дело было прибыльным, давало хороший достаток в дом. Многие заметили как вернулись к нему силы, энергия, разгладились морщины. Одни завидовали молча, другие сплетничали про седину в бороду и беса в ребро. За три месяца до моего рождения мать уговорила отца на небольшое путешествие к дальней родственнице, которую давно не видела, но родители были с ней дружны. Встреча удивила обеих. Родственнице было за тридцать, а детей у них с мужем не было. Теперь же она готова была родить раньше матери, а на ее немой вопрос тактично опустила глаза. То, что подобная ситуация произошла не с ней одной, сильно успокоило мать, и никакие сомнения больше не омрачали ее жизнь с отцом. Мое рождение стало для них замечательным праздником. Рос я в доброте и уважении. Мать любила меня без памяти, а отец было добр, но строг. Одним движением он давал понять, что можно, а чего нельзя. Потом говорил, что в младенчестве я удивительно быстро все понимал. Но то его заслуга. Умного, доброго сердца. Сколько я себя помню, отец учил познанию мира. - Я строитель, - говорил он. - Потому что дом - вместилище жизни. Он защищает от стужи и ветра, греет тело и душу, дает уют и веру в счастье. Здесь каждый хранит любовь и семью. Я рос и спрашивал. - Дома бывают разные, - отвечал отец. - Человек – сам дом внутреннего мира. Мир внешний - тоже дом. Его строитель – Творец. Все мы - его создания. - Он все может? - наивно спросил я. - Абсолютно. Как дать жизнь, так и отнять ее. Не говоря о всем другом. - Значит, от нас ничего не зависит? - спрашивал я, став старше. - От каждого человека все зависит. У Творца нет иных рук, кроме наших. Жизнь и судьба принадлежат человеку. Творец лишь может указать предназначение. - Как нам узнать свое место в жизни? - Это невозможно объяснить, лишь почувствовать. Когда идешь, не уставая, долгие версты. Когда, достигая цели, нет мыслей о пище и воде, тогда ты исполняешь предназначение Творца. - Но это почти невозможно, - удивлялся я. - Возможно, - успокоил отец. – Только удается не всем. Мне удалось, - и он ласково пригладил мои непокорные волосы. - Что самое страшное в жизни? – спросил я, когда законы мироздания стали поддаваться пониманию. - Отчаяние, - твердо ответил отец. – Потеря веры, лишение связи с Творцом. Тогда человек становится зверем, способным удовлетворять лишь низменные желания. Душа его погибает. И Творец наказывает за это лишением разума, а затем жизни, обрекая на мучительную смерть. - Он может разрушить его дом? - Да, - горько вздохнул он. - И не только внутренний, но и внешний. Апокалипсис, армагеддон, потоп – самые горькие уроки. Горькие, но заслуженные и справедливые. Раз в году с отцом и матерью я ходил в большой город и видел храм, где воздавали хвалу Творцу. - Он построен людьми, - отвечал отец. – Жалкая попытка задобрить и упросить. Творцу не нужны слова и жертвы. Он и так видит душу каждого. Но. есть духовники – служители храма. Считают себя посредниками между творцом и людьми. Все это блажь, только не следует их злить. Духовная власть лишает разума. Могут испортить жизнь. Лучше не придавать им значения, а жить по велению сердца и души. Отец умер, сидя на пороге дома, любуясь закатом. Мне было четырнадцать лет.