Глава 3 Любите врагов ваших

Но потом все вдруг пошло по наклонной, совсем не туда, куда нужно. Хабаровские волнения привели к тому, что к середине 2021 года Россия осталась без многих во-сточных территорий, которые теперь стали либо частью внезапно созданной Хабаровской республики, либо частью владений Китая. Камчатка с Чукоткой отошли к США – ни-кто так и не понял почему. Многие спорили о будущем страны, оппозиция выдвигала теории о том, к чему ведет текущее правление, выдвигала своих людей, но неуклонно, словно с помощью сил свыше, все шло по четко намечен-ной дороге, а все неугодные режиму отметались. В 2024 году Дорогин возглавил Госсовет, а президен-том стал бывший министр обороны Сергей Ондар. Сергей Урусов стал его правой рукой, так как все способы про-граммирования и управления населением были в руках у мэра Москвы. Дорогин сошел со сцены, оставшись незри-мым правителем, поставив Ондара в качестве публичного лица. Сергей Кужугетович победил без реальной конку-ренции – уже лет пятнадцать как президентские выборы были вычищены от реальных соперников. Здесь же власть имущие пошли еще дальше – покончили с оппозицией раз и навсегда. Неугодных либо уничтожили, либо заставили замолчать. И вдруг никого не удивило, что в 2030 году Ондар так и остался на посту. Госсовет расширял полномочия соб-ственными действиями, и никто не сказал ничего против. Урусов ввел чипизацию населения, никто не смог отвер-теться. Параллельно распространялась рейтинговая систе-ма – гражданин теперь обладал собственным рейтингом, который определял процентную ставку, размер страхования и стоимость услуг. К 2036 году в России царило то же настроение, появился тот же характер власти, что и ровно сто лет назад. Тотальный контроль за людьми в реальности и интернете, постоянные чистки и цензура, никакого плю-рализма в СМИ, пропаганда и восхваление существующего режима тут и там – все это, пусть и в новых, более скрытых формах, повторялось спустя ровно сто лет. Как и тогда, гос-ударство следило за шагом каждого человека, чтобы ничто не омрачило то светлое будущее, которое для себя строила Общая Россия. Главным отличием здесь была почти поголовная добровольность. Не обошлось без помощи Вадима и “Рос-сийской газеты”. Государство влезало в людей через сред-ства массовой информации, через каждый телевизор, теле-фон и компьютер, через вообще каждое цифровое устрой-ство, которое может помочь в изменении сознания. Поэто-му люди все делали добровольно, думая, что это их реше-ния и идеи, тогда как на самом деле все уже было решено. Неугодных тут же подчищали – либо за ними приходила Первая Полиция, либо им блокировали доступ в цифровое пространство, либо в их чипе появлялась заметка о факте нарушения, и тогда специальные формирования брались за перевоспитание умов. Все шло своим чередом, тяжелый государственный механизм приводился в движение трудом каждой шестеренки. Вадим думал об этом почти каждый день, становясь мрачнее с каждой мыслью. Но 10 февраля 2036 года он вышел из дома в приподнятом настроении – это был его тридцать седьмой день рождения. Воскресенье разливалось по улицам. Можно было на один день отвлечься от всех темных мыслей о том, куда Госсовет ведет страну. Просто расслабиться и погулять. Синие отряды Первой Полиции мелькали среди раз-номастной толпы. Какая же пестрая она была! Скейтборди-сты в широких штанах с цепями наперевес, люди на моно-колесах, с большой скоростью проносящиеся мимо, парни, сидящие с кем-то на свидании в шлемах виртуальной ре-альности, модницы с десятью слоями одежды и тремя сум-ками на груди, спорящие о том, когда полностью исчезнут текстовые сообщения. Вот пролетело квадротакси, унося очередного богача куда подальше. В России пока еще со-всем мало людей могли позволить себе квадротакси, так что эти беспилотники грустно стояли на парковках в ожи-дании клиентов, а если кто-то все же заказывал его, все с восхищением смотрели, как эта махина с шестью массив-ными винтами взмывает в воздух. После отмены физических денег и документов два с половиной года назад и перевода все в цифровое простран-ство многие переживали о глубоком погружении в техно-логии. Беспокойство сошло на нет спустя всего лишь год, когда весь мир свыкся с тем, что вся та же валюта и инфор-мация сохранились, всего лишь перекочевав в сеть. Рубли, доллары, евро, биткоины – все это было теперь в каждом смартфоне. Паспорт, страховка, номер налогоплательщика – в каждом чипе. Раньше технофобы боялись внедрения 5G, теперь они беспокоятся о негативном влиянии 6G. Мир эволюцио-нировал, несмотря на человеческие протесты – ведь законы принимались по правилу Овертона, постепенно, без скач-ков меняя реальность. Нехватка кислорода в крупных горо-дах решалась искусственными листьями, занимающимися фотосинтезом в местах, где не хватает деревьев. Уже не де-лали искусственное дыхание, а просто вводили инъекцию халькогенов с полезными добавками. Все вещи были под-ключены к интернету, так что пропажи и случаи воровства почти исчезли. Искусственный интеллект выгонял челове-ка с рабочих мест, автоматизация снижала количество ава-рий. Восемь с половиной миллиардов человек шли во вну-шающее надежду будущее. Вадим думал об этом, пиная снег. Денек был хоро-ший. Вон парень расплатился за кофе запястьем, а теперь тоже идет наслаждаться этим днем. Как же все легко и пре-красно выглядит со стороны! И как все гнусно было на са-мом деле. Чтобы немного отвлечься от происходящего, ве-чером Вадим пригласил всех приближенных в любимый бар. Когда он уже шел домой, легкие мысли улетучились – перед носом снова стояла задача.

* * *

Старая добрая задача: подсознательно доказать все-му российскому народу, что предстоящее – это его личный выбор, единственно правильный, единственно приемле-мый. Требовалось сделать так, чтобы на выборах снова по-бедил Сергей Ондар, чтобы все так же любили Госсовет и его решения, чтобы никто не считал действия Первой По-лиции, выходящие за рамки приличий, выходящими за эти самые рамки. И Вадим со своей бандой поддерживал этот режим, всячески ему способствовал, программировал лю-дей на требуемое теми, кто был сверху. А Госсовет, окруженный Первой Полицией, тем вре-менем становился все сильнее. Новые странные задержа-ния кажущихся немного подозрительными или тех, кто был необоснованно обвинен в надуманной связи с Сопро-тивлением. Конечно, у режима были противники. Против-ники вечной пропаганды и тотального контроля. Клеймя-щие Россию как страну господствующего тоталитаризма, обитель идеократии, лоно современного деспотизма. Со-противление выбрало себе главного врага – Дорогина, эта-кую мифическую фигуру, с которой можно было сражаться тем же способом, каким Дон Кихот сражался с ветряными мельницами. Про Дорогина уже лет десять ничего не было слыш-но, но Вадим знал, что тот отпраздновал восемьдесят тре-тий день рождения, находится на заслуженном отдыхе в ре-зиденции в Геленджике и оттуда руководит действиями и Госсовета, и Первой Полиции, и господина президента со всеми его подчиненными. Только человек, выведший стра-ну из дебрей темных веков, мог продолжать ей руководить – так думал Дорогин, продолжая высылать приказ за при-казом, наслаждаясь коктейлями в комнате аквадискотеки. Сопротивление действовало с умом. Иногда так ма-стерски, что Вадиму виделось спонсирование правительства в действиях Сопротивления. Интересно, с какой целью? Чтобы люди верили в наличие соперников у режима, с ко-торыми нужно бороться? Какие-то акции протеста, редкие демонстрации, террористические акты, о которых Вадим узнавал только по редким слухам, потому что новости по-стоянно зачищались. Он не стремился узнавать о Сопро-тивлении и искать новости о противниках режима, ему бы-ло без разницы – настолько он устал. Вадим грустно улыб-нулся, высосал последние капли виски из стакана и начал печатать:

Глубокие словнокаменные дома, опоясанные всеобъемлющими бездонными улочка-ми. Вокзал был полон и влажен. Шел совсем незаметный дождик. На вокзал вползала гусеница поезда. Через полчаса заполненный битком поезд отпра-вился, а за окном мелькали блики коров на лугу. За окном вагона мелькали домики деревень, туман муторно стекал с гор и плыл по стеклян-ному воздуху. Иной раз я видел ухмылку Бога в перинах облаков. Иной раз – гордость природы в глыбах деревьев. Березы звенели верхушками на ветру. По пустой земле одиноко я шел, хрустально вышагивая кроссовками по траве. Кристально чисто увидел я теперь свою жизнь как одинокую кувшинку милосердия, плывущую по реке мира. Теперь все лицо мое источало благоговение зав-трашнего дня. Холодный летний ветер в это время догонял го-родские автобусы. В лесу пахло хвоей и чистой жизнью. Прогуливаясь взад-вперед по камням вечности, ко-торые были покрыты космическим мхом, я беззвучно общался с деревьями через листья. Сладость проникала в мозг, а свобода в легкие. Под ногами скрипели шишки радости. Ковер трав и веток появлялся под ногами, когда я наступал на него. Жизнь моя теперь и всегда была одним маленьким бликом на поверхности озера радости вселенной. Лес обволакивал тело ветвями. Глубина леса поглощала вены. Лес открывался лотосом тепла. Красота растворялась на моем зрачке. Дождик моросил радостью, палки елей на горах вдали походили на мохнатые спички. Утром небо соприкасалось с землей слоем тумана. Мир стоял на месте. Длинные ели космоса на чистом зеркале простран-ства разума. После дождя природа пахла одышкой усталости. Напитавшись влагой, трава тянулась к солнцу. Братство елей поддерживало камни склона. На самой высокой скале деревья ржавели под солн-цем. Постепенно растворяясь в лесу, я стал простым пустым предметом интерьера. Нахождение в лесу убивает слова. Я, становясь теплым, очерчивал неограниченное.

За окном прошмыгнул отряд Первой Полиции. Ищут инакомыслие среди простого народа? Или очередная обла-ва на Сопротивление? Вадим вздохнул. Теперь людей ис-кать легко – у каждого под кожей запястья уже шесть лет полный арсенал шпионской аппаратуры. Государство с по-мощью всех средств говорило о том, что чипизация была проведена для упрощения всех ежедневных действий: быстрая оплата покупок, идентификация в различных учреждениях, разблокировка автомобилей, квартир, управ-ление бытовой техникой и так далее. Вадим и еще сотня избранных людей страны знали о истинной причине чипирования – усиление контроля. Чип собирал информацию о предпочтениях человека, подбирая предложения исходя из предыдущих запросов и реакций. Чип замерял количество пептидов, гормонов и нейромеди-аторов в крови для определения реакций на различную информацию. Чипы были во многих людях еще до 2030, потому что к 2023 году все вакцинированные от различных заболеваний имели под кожей сотни датчиков. В 2030 лишь узаконили этот контроль, параллельно внедрив глав-ный чип в запястье. Благодаря этому скорая помощь или полиция теперь работали как швейцарские часы. А врагов страны искали внутри людей, по их химическому составу – через сравнение обмена веществ и физиологических функ-ций с оптимальными показателями. Теперь уже нельзя бы-ло прятать мысли и чувства – все были как на ладони. Гор-мональный сбой? Неверная реакция? Новое неповинове-ние? И вот уже Первая Полиция спешит на помощь. Исходов всегда два – каторга или перевоспитание. Как правило, второй вариант попадался чаще. Людей от-правляли в застенки различных учреждений, где всевоз-можными методами прививали законопослушность, устремленность к общей идее, к защите государства и к полному послушанию. С двумя процентами населения, не явившимися на добровольную чипизацию шесть лет назад, произошло именно это. Их буквально выдернули из жизни, вычеркнули из одного места, перевоспитали и вписали в другое – новоиспеченные законопослушные граждане, пе-репрограммированные на исполнение воли Общей России. Другим исходом была каторга – общее название для всех исправительных учреждений, в которых никого не исправ-ляли. Там много работали, добывали уголь, руду, валили лес – в общем, занимались полезными для общества дела-ми. Вадим не боялся Первой Полиции, проходившие под окном отряды его не пугали – у него имелся иммунитет. После всех успешных акций зомбирования населения у Ва-дима и шести его подчиненных появилась прочная защита. Теперь можно было быть инакомыслящим, главное – не попадаться на глаза, не лезть, куда не просят, и не быть угрозой для тех, кто сверху. Вадим, Женя и их друзья могли писать, что угодно, могли чувствовать, что хотели – на показания их чипов за-крывали глаза. Правда ли это? И сколько так будет про-должаться? Никто не знал. Семь товарищей по счастью со-бирались в баре по пятницам, обсуждали количество лю-дей, которым за неделю запудрили мозги, качество прове-денной работы и влияние, оказанное на гигантские массы 90 миллионов.